Моя сестра Роза - Джастин Ларбалестьер

– Че, ты не мог бы сесть? – просит Дэвид.

Я снова сажусь за барную стойку. У меня дрожат ноги, и я никак не могу их унять.

– Как тебе кажется, кто толкнул Майю? – спрашивает Айлин.

– Роза.

Дэвид сжимает губы. Гнев улетучивается с его лица, прежде чем Айлин оборачивается и смотрит на него.

– Но Роза утверждает, что Майю толкнул ты.

– Она меня подставляет. Она постоянно так делает. Я говорю Айлин о Розе и задумываюсь, почему Роза обвиняет меня. Зачем ей это?

– Есть ли у тебя доказательства, что она на такое способна? – спрашивает Айлин.

Я рассказываю ей, что у меня на телефоне есть записи наших разговоров и что я веду дневник, где описываю ее поступки. Похоже, Айлин немного удивлена.

– Можешь мне все это передать?

Я поднимаюсь к себе, достаю ноутбук. Снимаю защиту с папок и копирую их на флешку, которую мне дала Айлин. Теперь у нее есть все. Дэвид не сказал ни слова. Айлин уходит. Дэвид обнимает меня.

– Все будет в порядке, – говорит он. – Айлин должна знать про Розу. Ты правильно поступил.

– Правда? – По нему не было похоже, что он так считает.

– Мне нужно сделать кучу звонков. Побудешь один? – Он исчезает в кабинете, прежде чем я успеваю ответить.

Я проверяю свой планшет. Вижу миллион сообщений. Я прямо с планшета звоню Лейлани. Она все еще в больнице.

– Прости.

– Ты не виноват.

Я в этом не уверен. Мне нужно было все время держаться между Майей и девочками. Нельзя было позволять им скакать вокруг. Я должен был догадаться, что они что‐то планируют. Неужели они и правда все это спланировали? Или Роза просто ждала подходящего момента?

– Как она?

– В порядке. Разговаривает. Мало что помнит. У нее сотрясение. Она вся в синяках. Кости переломаны. Левая нога в ужасном состоянии.

– Ей очень больно?

Не думаю, что Лейлани меня слышит. Она разговаривает как робот. Как будто бы она оказалась в зловещей долине и рассказывает о ком‐то незнакомом. Мне кажется, что я тоже стою там, в долине, рядом с ней.

– Она знает, кто она, кто сейчас президент и все такое. Она клянется, что это не ты. Она думает, что ее толкнули с другой стороны – что это была Роза. Но она не уверена.

– Можно мне ее повидать?

– Пускают только близких родственников. Но она про тебя спрашивала. И про свою теннисную сумку. – Лейлани издает какой‐то звук, и я понимаю, что она попыталась усмехнуться. – Ее ракетки разлетелись на куски. Она не в курсе, что Сеймон и Роза утверждают, что это ты ее толкнул. Она отказывается видеть Сеймон. – Голос у Лейлани вздрагивает, и она снова говорит как обычный человек: – Мне страшно, Че. Я боюсь, что ее толкнула Сеймон.

Я звоню Соджорнер. Она не отвечает. Мы не планировали сегодня встречаться. Она готовится к экзамену по оказанию первой помощи. Мне нужно ее увидеть. Но Айлин просила меня не выходить из дому, пока ситуация не прояснится. «Можем увидеться? Это важно», – пишу я. Тишина. Я пытаюсь читать сообщения, но понимаю, что у меня нет сил на них отвечать. Никто не знает, что произошло. Разве я могу сейчас шутить с Назимом, Джорджи и Джейсоном?

Когда возвращаются Салли и Роза, я сижу за барной стойкой и ем хлопья, потому что другой еды в доме нет. Дэвид все еще в кабинете. На Розе все тот же красно-синий наряд. Не знаю, почему я думал, что она переоденется. Она оказалась дома впервые после несчастного случая. Нет, не несчастного случая.

Салли держит Розу за руку. Лицо у Салли красное, в пятнах, как будто она много плакала. Я уверен, что Роза тоже плакала, но по ней этого не видно. Роза быстро оглядывает меня, отворачивается, взбегает вверх по лестнице и с грохотом захлопывает дверь в свою комнату.

– Какой длинный день, – говорит Салли. – Макбранайты уже в больнице.

Она обнимает меня, коротко, безо всякого чувства. Я даже не успеваю к ней прижаться.

– Пойду прилягу. У меня совершенно нет сил, – говорит она. – Попрошу Дэвида за ней приглядеть.

Я киваю, но она уже отвернулась. Я снова проверяю планшет. Вижу сообщение от Соджорнер: «Давай. Мне пора сделать перерыв». Я уже собираюсь предложить ей прийти к нам, но потом понимаю, что мне тоже нужно выйти на воздух. Пусть даже всего на несколько минут. Не важно, о чем просила Айлин. «Может, в парке? У собачьей площадки». – «Через 5 минут». – «Хорошо. Я без телефона». – «Увидимся».

Я оставляю на барной стойке записку, в которой обещаю вернуться через полчаса, беру куртку и тихо закрываю за собой дверь. Вряд ли они вообще заметят, что меня нет.

В парке гораздо тише, чем днем. Сейчас, наверное, уже начало одиннадцатого. По площадке туда-сюда бегают собаки, таская за собой своих усталых владельцев. Я прохожу мимо входа, переживая, что зря не договорился с Соджорнер точнее. Возвращаюсь обратно ко входу. Думаю, не пойти ли мне ей навстречу.

– Че!

На Соджорнер тренировочные штаны, футболка и толстовка. Я бегу к ней, обнимаю ее. Не хочу ее отпускать.

– Что случилось?

Я не знаю, с чего начать. Я целую ее. Целовать ее так приятно, что на миг я почти забываю о том, что произошло. Соджорнер отстраняется первая:

– В чем дело, Че?

– Несчастный случай. Майя в больнице.

Соджорнер отступает на шаг назад:

– Она поправится?

– Она в сознании. Переломала кучу костей. У нее сотрясение. Врачи говорят, что она поправится. Она не помнит, что случилось.

Я снова ее целую.

– Я там был. И Роза, и Сеймон.

– Какой кошмар.

Я киваю. Как рассказать ей самое ужасное?

– Мне нужно было тебя увидеть.

Она берет меня за руку и подводит к скамейке. Она знает, что это еще не все. Наверняка это написано у меня на лице.

– Я думал, это несчастный случай. Думал, она споткнулась или еще что‐то. У нее была тяжеленная сумка. Надо было ее забрать и нести самому.

– Так это не был несчастный случай? – Соджорнер явно сбита с толку.

– Они считают, что нет.

– Кто они?

– Полицейские. Я не знаю, что случилось. Мы стояли и ждали светофора, потом Майя оказалась на дороге. И в нее врезался велосипедист. Велосипедист! Этот придурок должен был ехать по велодорожке. Хотя, если бы она попала под машину, все было бы еще хуже. Она бы погибла. Я не видел, что случилось. Я не мог ничего сделать.

Соджорнер обнимает меня:

– Ты не виноват, Че.

– Я знаю. Но свидетели говорят совершенно разные вещи. Одна женщина говорит, что Майю толкнула Роза. Другая – что Сеймон.