Лицо в зеркале - Дин Кунц

Если кухня была гигантской, то прачечная всего лишь огромной.

Ему нравились запахи этого места. Стиральный порошок, отбеливатель, крахмал, еле уловимый запах горячей хлопчатобумажной ткани под паровым утюгом.

Фрик с удовольствием поносил бы второй день те же джинсы и рубашку. Но опасался, что мистер Трумэн это заметит и спросит, в чем причина.

Миссис Макби заметила бы сразу. И тут же начала бы выяснять, с чего такая неряшливость.

Мистер Трумэн в таких вопросах не мог тягаться с миссис Макби. Но он многие годы прослужил в полиции, а потому не мог не обратить внимания на грязную, мятую одежду, которую Фрик носил и днем раньше.

Конечно, казалось маловероятным, чтобы что-то злобное и склизкое поджидало Фрика в его комнатах, но, если и поджидало, ему не хотелось узнавать об этом с самого утра. Вот он и не собирался подниматься на третий этаж, чтобы переодеться.

Понедельник был в поместье прачечным днем.

Миссис Карстерс, горничная и по совместительству прачка, за один день простирывала все грязное и наутро возвращала чистое белье и одежду членам семьи и сотрудникам, живущим в поместье.

Фрик нашел отглаженные синие джинсы, брюки и рубашки, вывешенные на специальной тележке, похожей на ту, которая используется в отелях для перевозки багажа. Аккуратно сложенное белье и носки лежали на дне тележки.

Густо покраснев, чувствуя себя извращенцем, Фрик разделся прямо в прачечной. Надел чистые майку и трусы, джинсы и клетчатую сине-зеленую байковую рубашку, скроенную как гавайская, чтобы носить навыпуск.

Перед тем, как бросить старые джинсы в корзину с грязным бельем, достал из них бумажник и сложенную фотографию.

Довольный тем, что в столь жестких условиях сумел облегчиться, помыться и переодеться, Фрик вновь вернулся на кухню.

Вошел осторожно и, наверное, не удивился бы, увидев поджидающую его там миссис Макби, которая встретила бы его словами: «Ага, дружок, неужели тыдействительно думал, что меня так легко провести?»

Но она уже ехала в Санта-Барбару.

В кладовой Фрик нашел тележку с двумя полками. Двинулся по кухне, загружая в тележку то, что могло понадобиться ему в глубоком и тайном убежище.

Хотел взять шестибаночную упаковку коки, но вкус теплой колы ему не нравился, поэтому он взял четыре банки апельсиновой газировки «Стюартс диет», которая и при комнатной температуре сохраняла отменный вкус, а также шесть бутылок воды по двенадцать унций[50]каждая.

Положив в тележку несколько яблок и пакетик претцелей[51], осознал свою ошибку. Прячась от психически ненормального убийцы с органами чувств, такими же чуткими, словно у вышедшей на охоту пантеры, есть «шумную» еду все равно что во весь голос распевать рождественские песни.

Фрик заменил яблоки и претцели бананами и пончиками в шоколаде, добавив пяток батончиков из гранолы[52]. Положил в тележку и несколько пластиковых пакетов с герметичной застежкой для банановых шкурок. Оставленные на открытом воздухе, шкурки, темнея, источали сильный запах. Согласно фильмам, каждый серийный убийца отличался более острым, чем у полка, нюхом. Так что банановые шкурки могли стать причиной смерти Фрика, если не складывать их в герметично закрывающуюся емкость.

К пакетам добавился рулон бумажных полотенец. Несколько пачек влажных салфеток. Даже в убежище хотелось оставаться чистым и аккуратным.

Из буфета, заставленного контейнерами «Раббимейд»[53], он взял парочку объемом в кварту[54], из мягкого пластика с наворачивающейся крышкой. Им предстояло заменить библиотечную пальму.

Мистер Хэчетт, глубоко психически неуравновешенный, наполнил кухню невероятным количеством ножей. Их было как минимум в десять раз больше того количества, которое потребовалось бы персоналу особняка, если бы все они решили уйти с работы и переквалифицироваться в ножебросателей на ярмарочных шоу. Ножей, лежащих на трех настенных полках и в четырех ящиках, с лихвой хватило бы для того, чтобы вооружить все население богатого кокосами государства Тувалу.

Поначалу Фрик выбрал мясницкий нож. Длиной лезвия он не уступал мачете. Его вид внушал уважение, но и весил нож немало.

Поэтому он взял другой, поменьше размером, с лезвием в шесть дюймов, вздернутым кверху острием и достаточно острый, чтобы разрезать человеческий волос. Впрочем, при мысли о том, что придется резать человека, Фрику стало не по себе.

Он положил нож на нижнюю полку тележки и прикрыл полотенцем.

На тот момент он вроде бы забрал из кухни все, что хотел. До возвращения в Палаццо Роспо мистера Хэчетта, который занимался закупками и, несомненно, сбрасывал кожу, меняя ее на чешую, оставались еще многие часы, но Фрику хотелось как можно скорее покинуть владения шеф-повара.

Использование служебного лифта таило в себе немалый риск, поскольку находился лифт в западном крыле, неподалеку от апартаментов мистера Трумэна. А ему не хотелось встречаться с шефом службы безопасности. Поэтому Фрик решил воспользоваться общим лифтом в восточном крыле.

Внезапно почувствовав себя виноватым, он поспешил выкатить тележку в коридор, повернул направо и едва не столкнулся с мистером Трумэном.

— Ты сегодня рано поднялся, Фрик.

— Гм-м-м, много дел, дела, знаете ли, гм-м-м, — пробормотал Фрик, кляня себя за то, что в голосе явственно слышались чувство вины и попытка увильнуть от ответа.

— А это тебе для чего? — спросил мистер Трумэн, указав на лежащую на тележке добычу.

— Нужно. Мне нужно, знаете ли, в комнате, — Фрик стыдился своей жалкости и глупости. — Газировка, сладости, всякая ерунда, — добавил он, и ему захотелось дать себе подзатыльник.

— Этак ты оставишь одну из горничных без работы.

— Нет, нет, такого у меня и в мыслях нет! — «Заткнись, заткнись, заткнись!» — прикрикнул он на себя, но не мог не продолжить: — Горничные мне нравятся.

— С тобой все в порядке, Фрик?

— Да, конечно, я в полном порядке. А вы? Мистер Трумэн хмуро смотрел на содержимое тележки.

— Я бы хотел еще немного поговорить с тобой о тех звонках.

— Каких звонках? — спросил Фрик, похвалив себя за то, что накрыл нож полотенцем.

— С тяжелым дыханием.