Лицо в зеркале - Дин Кунц

Из обоих окон открывался вид на низкое серо-черное небо и город, заливаемый дождем.

Большинство архивных комнат больницы Госпожи Ангелов были разделены высокими рядами стеллажей на длинные пролеты. Около окон оставлялась свободная зона, где стояли компьютеры. В этой комнате компьютеров было четыре, на двух работали.

Доктор О'Брайен сел за свободный компьютер, включил его. Этан, пододвинув стул, устроился рядом.

Врач вставил в компьютер ди-ви-ди со словами:

— Три дня тому назад у мистера Уистлера возникли проблемы с дыханием. Ему потребовался аппарат искусственного дыхания, и мы перевели его в палату интенсивной терапии (ПИТ).

На экране появилась надпись: «УИСТЛЕР, ДУНКАН ЮДЖИН», вместе с регистрационным номером и другой важной информацией, касающейся личности пациента.

— Пока он находился в ПИТ, проводился постоянный мониторинг частоты его дыхания, сердцебиения, функций мозга, и вся телеметрическая информация поступала на объединенный сестринский пост. Это стандартная процедура, — мышкой он кликнул несколько иконок. — Остальное относительно новое. Система цифровой записи информации, собираемой средствами мониторинга во время пребывания пациента в ПИТ. Для последующего исследования.

Этан предположил, что в больнице сохраняли эту информацию, чтобы с ее помощью защищаться в суде от необоснованных исков.

— Вот ЭЭГ Уистлера, снятая при его поступлении и ПИТ в двадцать минут пятого пополудни в прошлую пятницу.

Невидимый карандаш вычерчивал слева направо бесконечный график.

— Это электрические импульсы мозга, измеренные в микровольтах.

Монотонные пики и впадины характеризовали мозговую деятельность Данни. Пики были низкими и широкими, впадины относительно остроконечными и узкими.

— Дельта-волны — типичный рисунок для нормального сна, — объяснял О'Брайен. — Это дельта-волны, но они не свидетельствуют об обычном ночном сне. Здесь пики гораздо шире и ниже, чем для ординарных дельта-волн, с более плавным переходом во впадины. Электрические импульсы более редкие, слабые. Так работал мозг мистера Уистлера, когда он пребывал в глубокой коме. С этим понятно. А теперь давайте перескочим к вечеру накануне его смерти.

— Вечеру воскресенья? — Да.

На экране часы мониторинга пролетели в течение минуты, необычные дельта-волны расплывались перед глазами, чуть подпрыгивали, но только чуть, потому что запись практически не менялась. В любой момент времени на экран выводилась одна и та же «картинка».

И действительно, что могло меняться день ото дня в мозгу пациента, пребывающего в коматозном состоянии?

— Событие, о котором я говорю, произошло за минуту до полуночи, в воскресенье, — уточнил О'Брайен.

Вызвал время записи. На экране появилось: 11:23:22, вечер воскресенья. О'Брайен вновь включил ускоренный просмотр, пока не добрался до 11:58:09.

— Остается меньше минуты. Этан наклонился вперед.

Струи дождя стучали по окнам, словно ветер в бессильной злобе выплевывал выбитые зубы.

Один из врачей, работавших на соседнем компьютере, вышел из комнаты.

Оставшаяся женщина что-то шептала в телефон. Мелодичным, напевным голосом, каким, возможно, оставлялись сообщения на автоответчике линии 24.