Клетка из костей - Таня Карвер

— Присмотришь за Донной и мальчиком? — попросил Фил.

Дон кивнул.

— Только Эйлин надо позвонить. Сказать, что у нас к ужину будут гости.

— Спасибо.

Дон кивнул и отвел глаза.

И в этом жесте — жалком, пораженческом — Микки увидел собственное будущее. И Фил, скорее всего, тоже.

— Ладно. — Феннел глянул на часы. — Пора.

— Да. — Фил посмотрел на Марину. — Пора. Желаю всем удачи. Она нам пригодится.

ГЛАВА 110

Линн Виндзор пригубила из бокала и посмотрела через балконные перила вниз.

На улице уже стемнело. На том берегу реки мерцали огоньки: это поток машин катил прочь из центра города. Сам центр, на вершине холма, она тоже видела. Вид этот, наверное, был прекрасен — в конце концов, Линн отстегнула за него кругленькую сумму. Но удовольствия она не получала. По крайней мере, сейчас. Сейчас она в принципе не могла получать удовольствия.

Еще один глоток, щедрее предыдущего.

На обратном пути Майкл Фентон вел себя очень странно. Думал о чем-то. Не шел на контакт. И, похоже, переживал. Несколько раз, когда он смотрел на нее, Линн даже замечала в его глазах слезы — и отводила взгляд. Оба знали, что в ближайшее время ничего хорошего их не ждет.

Высадив ее, он сразу же уехал, ничего не сказав.

Она зашла к себе. Приняла душ, переоделась. Проигнорировав белое вино в холодильнике, взялась за виски. И стояла теперь на балконе. В одном халате. Пила. Наблюдала. Все эти люди — в машинах, на улицах, в поездах, в квартирах… Все эти обыденные жизни… Все эти короткие жизни…

Было время, когда она сочла бы их скучными. Сказала бы, что они живут с шорами на глазах, неспособные познать всего. Ограниченные, связанные условностями по рукам и ногам. Скованные страхом.

Линн была не такая. И гордилась своей непохожестью. Ей хотелось испытать все. Довести все до предела. Она жаждала абсолютной власти. Так уж ее воспитали: не считай себя главной, будь главной.

Она выросла достойной дочерью своей матери.

И вот к чему это привело…

Рука, державшая бокал, задрожала. Она отхлебнула еще виски. Набрала полный рот, глотнула. Ощутила приятное жжение в горле.

Что ж, поделом ей.

То, чем она занималась, за что несла ответственность… Те жизни, которые она разрушила, оборвала… Не лично, разумеется. Нет. Но она была там — в отдалении, за кулисами. Она дергала марионетки за ниточки. Руководила. Верховодила.

На глаза набежали слезы. Линн еще раз окинула взглядом раскинувшийся перед ней город. Вспомнила, сколько жизней она забрала. А ведь эти люди могли жить. Точно так же, как и все прочие, в машинах, квартирах, поездах… Проживать свои маленькие, жалкие, убогие жизни. Свои прекрасные жизни, недоступные ей.

Линн вспомнила о Микки Филипсе. Вспомнила прошлую ночь. На душе стало чуть легче. Они ведь сблизились, по-настоящему сблизились, а она все испортила. Пришлось. Он бы никогда не смог ее понять. Тут она вспомнила сегодняшний допрос… Он ведь почти достучался до нее. Еще чуть-чуть — и настал бы конец.

Впрочем, какая уже разница! Она могла бы все ему рассказать. Теперь все ясно. Обратной дороги нет. Она — порченый товар. Она бесполезна. Придется смириться.

Глоток. Бокал опустел. Она налила еще. Сзади послышался какой-то шум, но она даже не обернулась.

— Я войду, если ты не возражаешь, — сказал знакомый голос.

Он вышел на балкон, встал рядом, оценил открывающийся вид. Виски обжигало ей рот. Оба молчали. Для нее это было смиренное молчание. Для него молчание что-то предваряло.

— Я знаю, зачем ты пришел, — сказала она, делая очередной глоток. Перед глазами все плыло, она стремительно пьянела.

— Все могло быть иначе, — со вздохом сказал Гласс.

— Я знаю.

— Я возлагал на тебя большие надежды.

Он погладил ее по плечу.

Она не раз ощущала на себе его прикосновения. И они никогда ей не надоедали. Сейчас ей хотелось упасть в его объятья и спать, пока не закончится весь этот кошмар.

Она допила остатки виски, налила новую порцию.

— Не спеши, — сказал он, — а то все выпьешь. К счастью, я принес еще одну бутылку.

Та же марка, та же емкость. Когда он ставил бутылку на стол, она заметила латексные перчатки.

— И еще вот это. — Он вытащил из внутреннего кармана коричневый пластмассовый пузырек, потряс им у нее перед лицом. — Чтобы крепче спалось.

Она забрала пузырек, кивнула.

— Я так и думала.

— Я подожду.

Во рту было сухо, сколько бы она ни пила. Она открутила крышку, вытряхнула несколько таблеток. Проглотила их по одной, запивая каждую щедрым глотком виски.

Он наблюдал за ней.

Таблетки проскакивали легко и ничуть не горчили.

— И еще одну пригоршню, — сказал он.

Она повиновалась. Глотки виски становились больше с каждой таблеткой.

Она уже не сдерживала слез. Пусть текут. Контуры города совсем размылись из-за влаги в глазах и алкоголя в крови. А теперь еще и эти таблетки… Она почти ослепла.

Когда она начала всхлипывать слишком громко, он шикнул на нее — но беззлобно, нежно. Как мужчина, успокаивающий любимую. Она постаралась плакать тише.

Опустевший пузырек упал на пол.

— Молодец, — сказал Гласс. — Теперь уже совсем недолго.

— А ты… ты подождешь… со мной…

Он посмотрел на часы. В глазах на мгновение мелькнула досада, но стоило ему моргнуть — и досады как не бывало.

— Да. Подожду.

Ее начало клонить в сон. Голова закружилась. Она закрыла глаза.

— Выпей еще, — сказал он.

Она выпила.

— Умница.

Она снова закрыла глаза. Город уносился прочь. Балкон. Квартира. Он. Стоять вдруг стало трудно. Она услышала звон стекла, но не потрудилась даже проверить, что разбилось и где. Ей хотелось одного: отдохнуть.

Вскоре трудно стало даже сидеть. Ей захотелось прилечь.

— Можешь не провожать.

Это было последнее, что она услышала. Уже из какого-то длинного темного туннеля. Она была слишком слаба, чтобы ответить. Пусть идет.

А она устала. Страшно устала. Спать. Нужно спать. Умиротворение…

И Линн Виндзор уснула.

ГЛАВА 111

— Готова?

Марина, кивнув, села в машину, и они поехали в Холстед.

Оба молчали. Из магнитолы доносился голос Джонни Кэша.

— Ты как? — наконец спросила Марина.