Красный кролик - Том Клэнси

Через полторы минуты он вышел в коридор с видом заметного облегчения.

— Ты отлично справился со своей задачей, Алексей, — похвалил его Андропов. Они направились к выходу, и на этот раз председатель решил не пользоваться лифтом и спуститься по лестнице. — Итак, каково твое мнение?

— Товарищ Брежнев выглядит гораздо хуже, чем я ожидал.

— Да, Леонид Ильич здорово сдал. Хоть он и бросил курить, это ему почти не помогло. — Андропов достал из кармана пачку «Мальборо» — на заседаниях Политбюро теперь никто не курил из уважения к генеральному секретарю, и председатель КГБ истосковался по сигарете. — Что-нибудь еще?

— Все прошло на удивление единодушно. Наверное, я ожидал увидеть больше споров, больше разногласий.

В доме номер 2 по площади Дзержинского обсуждения проходили гораздо более живо, особенно когда речь шла о планах операций.

— Все они очень осторожные игроки, Алексей. Такое можно сказать про всех власти предержащих — это неизбежно. Но очень часто они отказываются от действий, потому что опасаются чего-то нового и незнакомого.

Андропов понимал, что Советскому Союзу настоятельно требуется что-то новое, и гадал, с какими сложностями на этом пути столкнется он сам.

— Но, товарищ председатель, наша операция…

— Это совершенно другое дело, полковник. Почувствовав угрозу, эти люди способны предпринять самые решительные действия. Они боятся понтифика. И, по всей вероятности, не зря. А ты сам что думаешь?

— Товарищ полковник, я лишь простой полковник. Я выполняю приказы, а не отдаю их.

— Алексей, и не пытайся изменить подобный порядок вещей. Так значительно безопаснее.

Усевшись в машину, Андропов тотчас же погрузился в свои мысли.

Час спустя дежурство Зайцева подходило к концу. Олег Иванович уже начал подумывать о смене, когда в центре связи без предупреждения появился полковник Рождественский.

— Майор, мне нужно, чтобы вы немедленно отправили в Софию вот это. — Он помолчал. — Кроме вас кто-нибудь знакомился с содержанием этих сообщений?

— Никак нет, товарищ полковник. Идентификационный код указывает на то, что их переправляют лично мне. Так записано в книге приказов.

— Хорошо. Пусть так будет и дальше.

Рождественский протянул Зайцеву бланк.

— Будет исполнено, товарищ полковник.

Олег Иванович проводил Рождественского взглядом. У него едва хватит времени на то, чтобы справиться с этим до окончания смены.

Совершенно секретно

Срочно

Особая важность

София, резиденту полковнику Илье Федоровичу Бубовому

В ответ на: идентификационный код 15-8-82-666

Операция одобрена. Следующим шагом станет одобрение со стороны болгарского Политбюро. Будьте готовы получить «добро» в течение ближайших десяти дней. Продолжайте подготовку операции.

Председатель КГБ.

Отправив зашифрованное сообщение по телексу, Зайцев вручил копию курьеру, чтобы тот отнес ее на последний этаж. После чего покинул рабочее место и направился к выходу, идя чуть быстрее обычного. Оказавшись на улице, он выкурил сигарету «Дукат», а затем спустился по эскалатору на станцию метро. Оказавшись на платформе, Олег Иванович взглянул на часы над входом в тоннель. Увидев, что он пришел слишком рано, Зайцев пропустил поезд, неловко убирая пачку сигарет — в качестве оправдания для тех, кто, возможно, следил за ним. Впрочем, если сейчас он находится под наблюдением, его уже можно считать трупом. От одной этой мысли у Зайцева затряслись руки, но отступать уже было слишком поздно. Точно в определенное время из тоннеля появился следующий поезд, и Олег Иванович сел в нужный вагон, толкаясь среди нескольких десятков рабочих…

Вот он, американец. Читает газету, в расстегнутом плаще, держась правой рукой за хромированный поручень над головой.

Зайцев начал пробираться к нему. Зажимая в правой руке вторую записку, которую только что вытащил из пачки сигарет. Да, запоздало отметил Зайцев, на американце зеленый галстук с позолоченной заколкой. Коричневый костюм, свежая белая рубашка, судя по виду, дорогая. Лицо, полностью поглощенное газетой. Американец не оглядывался по сторонам. Зайцев медленно приближался к нему.

Одним из навыков, которому Эда Фоули обучили в центре подготовки ЦРУ, была тренировка периферийного зрения. С должной подготовкой и постоянной практикой, поле зрения становится значительно шире, чем может предположить нетренированный человек. В центре подготовки Фоули учился ходить по улице и читать номера домов, не поворачивая головы. Лучше всего было то, что это умение в чем-то напоминало езду на велосипеде: стоило освоить его один раз, и оно оказывалось под рукой в нужный момент, достаточно было лишь сосредоточиться. И вот сейчас Фоули заметил, как к нему кто-то медленно продвигается — белый мужчина, рост около пяти футов девяти дюймов, среднего телосложения, карие глаза, шатен, унылый серый костюм, давно не стриженный. Эд не смог рассмотреть лицо достаточно отчетливо для того, чтобы запомнить и выбрать на опознании. Обычная славянская внешность — только и всего. На лице никакого выражения, и лишь взгляд определенно сосредоточен на Фоули. Эд не позволил себе задышать чаще, хотя частота его сердцебиения, возможно, и увеличилась на несколько ударов в секунду.

«Ну же, Иван, давай, твою мать, я надел этот долбанный зеленый галстук, как ты и просил.» Сел русский на той самой станции. Здание центрального управления КГБ находилось всего в нескольких минутах ходьбы от наземного вестибюля метро. Так что, может быть, этот парень действительно шпион. И не «подсадная утка». Если бы это была операция Второго главного управления, ее бы поставили по-другому. Сейчас же все было слишком прямолинейно, слишком очевидно, совсем не так, как привык работать КГБ. Уж что-что, а русский сел бы в вагон на другой станции.

«Этот парень — настоящий чекист, твою мать,» — мысленно отметил Фоули, заставляя себя сохранять спокойствие, что было нелегко даже для такого опытного оперативника, как он. Незаметно сделав глубокий вдох, Фоули стал ждать, приказав нервным окончаниям кожи сообщить в головной мозг о малейшем изменении веса плаща на плечах…

Зайцев как можно небрежнее обвел взглядом вагон метро. На нем не были сосредоточены ничьи взгляды, никто даже не смотрел в его сторону. Поэтому правая рука Олега скользнула в раскрытый карман, быстро, но не слишком. И тотчас же вынырнула обратно.

«Отлично, — подумал Фоули, хотя его сердце пропустило два или три удара. — Так, Иван, что ты написал нам на этот раз?»

И снова он должен был сохранять выдержку. Малейшая неосторожность может погубить русского, а это никому не нужно. Если это действительно сотрудник русского аналога «Меркурия», ему, возможно, просто цены нет. Фоули чувствовал себя рыбаком, который закинул удочку на глубину и почувствовал первую поклевку. Кто там, на крючке, марлин, акула или старый сапог? Если это отличный синий марлин, то насколько большой? Однако пока что нельзя было даже вытащить удочку и проверить наживку. Нет, это произойдет позже, если вообще произойдет. Стадия вербовки — установление контакта с невинным советским гражданином и превращение его в агента, в источник информации, в шпиона, работающего на ЦРУ, — гораздо сложнее, чем поход на дискотеку и снятие девочки на ночь. Тут главное — чтобы девочка не забеременела, а агент не поплатился своей жизнью. Да, в этой игре торопиться нельзя — сначала первый танец, затем медленный танец, первый поцелуй, первые объятия, и только потом, если повезет, можно будет расстегнуть блузку… и тогда…