В никуда - Нельсон Демилль

– Дело за деньгами. Я доставлю нас в Хюэ.

Мы обошли город с туристической картой, которую я купил на пляже, но оба частных туристических агентства тоже не работали.

На улицах я смотрел, нет ли за нами "хвоста", и убедился, что все чисто. Порасспросив людей, мы нашли неподалеку от рынка транспортное агентство микроавтобусов. За конторкой нас встретил малый в темных очках с видом пройдохи и повадками ястреба. Он почувствовал запах денег и отчаяния, как птица-падальщик чует неминуемую смерть будущей жратвы. Сьюзан билась с ним минут десять и наконец повернулась ко мне:

– Он говорит, что завтра в семь утра отправляется туристическая группа. В Хюэ они прибывают в шесть вечера – к самому празднику кануна Тета. Когда у вас назначена встреча?

– Не раньше полудня следующего дня. В воскресенье.

– Прекрасно. Он говорит, что все сиденья раскуплены, но можно устроиться на ступеньках или где-нибудь еще. Для багажа места предостаточно. По пятьдесят баксов с носа.

– А что это за группа?

Сьюзан спросила Пройдоху, выслушала ответ и перевела:

– Французы.

– Уж лучше идти пешком.

Она рассмеялась.

– Скажи ему: за такую компанию он сам должен нам приплачивать.

Сьюзан перевела дословно.

Пройдоха загоготал и хлопнул меня по плечу.

– Слушай, спроси-ка его, – повернулся я к Сьюзан, – нет ли у него машины с водителем?

Пройдоха с сомнением покосился на меня, что означало: "Есть-то есть, но это будет стоить целого состояния".

– У него есть шофер, который может отвезти нас в Хюэ, но поскольку теперь праздник, запрашивает пять сотен, – перевела Сьюзан.

– Это не мой праздник, – ответил я. – Две сотни.

Она переговорила с Пройдохой, и мы сошлись на трех.

– Он говорит, машина будет только после шести. – И от себя добавила: – Если выедем в шесть, когда движение небольшое, можем добраться за семь или восемь часов. Так что приедем около часа ночи. Нормально?

– Конечно. Если в гостинице не найдется мест, переночуем в вестибюле.

– Ты отдаешь себе отчет, что ночные поездки небезопасны?

– Как и дневные.

– Ну хорошо... Тогда я ему скажу, чтобы около шести нас забрали из гостиницы.

Я отвел ее в сторону.

– Нет. Скажи ему так: мы придем сюда. И еще скажи, что в Хюэ нам надо в аэропорт Фубай.

Сьюзан кивнула и перевела Пройдохе мои слова.

Мы вышли из "Пройдох-тура" и, обнаружив неподалеку кафе, решили выпить по чашке кофе.

– Ты провернула колоссальную работу, – похвалил я Сьюзан. – Я немного беспокоился, не зная, как мне выбираться из Нячанга.

– За такие деньги – почти годичная зарплата – можно получить что угодно. Как любил говаривать мой отец, "бедняк страдает, богатый испытывает легкие неудобства". – Она посмотрела на меня и добавила: – Если мы могли заплатить три сотни, значит, у нас есть еще. Поедем ночью – не спи!

– Я давно это понял. Поэтому до сих пор жив. Если нам не понравится вид шофера, в запасе есть микроавтобус.

Сьюзан пригубила кофе и спросила:

– Почему ты не захотел, чтобы водитель заехал за нами в гостиницу?

– Потому что полковник Манг не велел мне пользоваться частными машинами.

– Почему?

– Потому что он мудак и параноик. Мне приказано явиться в иммиграционную полицию и продемонстрировать билет до Хюэ. Ты сказала, что можно купить билет на автобус?

– Да. Билет действителен постоянно. Так что можешь показать его в полиции. Они не сумеют определить, на какой он рейс. До Хюэ пятьсот пятьдесят километров – автобус идет десять – двенадцать часов. По моим соображениям, последний рейс отправится в час дня и прибудет на место примерно в полночь.

– Значит, если бы я ехал на автобусе, скоро уже надо отправляться?

– Правильно. А еще раньше – расплатиться за гостиницу.

– О'кей. – Я поднялся. – Пошли на автобусную станцию.

Мы расплатились за кофе и вышли на улицу. Автобусная станция представляла собой громадное скопление бедняков, среди которых я не заметил ни одного белого, даже рюкзачника или школьного учителя. Очереди казались громадными. Но Сьюзан подошла в начало, дала пареньку несколько долларов и попросила купить мне билет.

– В один конец или туда и обратно? – спросила она меня.

– В один конец, на обзорном этаже, место, пожалуйста, у окна.

– А на крышу не хочешь?

Она взяла у вьетнамца билет, и мы покинули кишащую людьми автостанцию.

– Продавец сказал, автобус есть в двенадцать и в час, – объяснила мне Сьюзан.

Мы подошли к отделению иммиграционной полиции.

– Подожди меня здесь, – попросил я ее. – Теперь они знают, что ты говоришь по-вьетнамски. Лучше я заморочу им голову ломаным английским.

– И, что еще важнее, если ты не выйдешь оттуда, я сообщу об этом в посольство.

Я не ответил.

Внутри за конторкой сидел другой полицейский. Я дал ему записку полковника Манга. На этот раз приемная оказалась почти пустой. Только на скамьях дремали два рюкзачника.

– Куда теперь? – спросил меня на сносно понятном английском иммиграционный коп.

– В Хюэ.

– Как ехать в Хюэ?

Я показал ему автобусный билет. Он как будто немного удивился. Но потом, видимо, решил: раз у меня в руках билет, за который я заплатил пять баксов, значит, я говорю правду.

– Когда ехать?

– Теперь.

– Да? Уходить из гостиница?

Этот тип знал, что я зарегистрировался по завтрашний день.

– Да. Сегодня выезжаю.

– Почему сегодня?

– Завтра в Хюэ никакого транспорта: ни поезда, ни самолета, ни автобуса.

– Хорошо. Ходить в полиция в Хюэ.

– Знаю, – резко ответил я.

– Леди ехать с вами?

– Может, поедет, может, не поедет. Мы еще не обсуждали.

– А где она теперь? – спросил он.

– Ходит по магазинам. – Я посмотрел на часы. – Мне пора.

– Нет, – про квакал, он. – Вам надо печать. – Он достал фотокопии, которые я оставил в полиции в день приезда. – Я ставить. Десять долларов.

Я отдал ему десятку. Он шлепнул печать и что-то написал поверх нее. А я подумал, что здешние ребята придумывали все эти штучки прямо на ходу. И пока он не изобрел чего-нибудь новенького, поспешно вышел на улицу.

Но успел заметить надпись по красному штампу: Хюэ – Сенчури. Дату и время: 11.15. Значит он уже знал, где я должен остановиться.