Паутина преступлений. Тайна мистера Ридера - Эдгар Уоллес

Он провел мистера Ридера по большому залу, стены которого были обшиты деревом и, открыв дверь в глубокой нише, первым вошел в комнату, являвшую собой предмет самых сокровенных мужских желаний.

В глаза сразу же бросались глубокие покойные кресла, низкий диван перед камином, стены, уставленные книжными полками, и письменный стол устрашающих размеров.

– Комфорт, комфорт и еще раз комфорт! – заявил клирик, открывая шкафчик орехового дерева и доставая оттуда серебряный поднос, заставленный бокалами. К ним он добавил квадратный графин и сифон. – Скажете сколько…

Он плеснул содовой в коричневое виски, и мистер Ридер сделал крохотный глоток.

– Эльза хочет, чтобы я держал в доме огнестрельное оружие. Полагаю, вы как детектив не найдете в этом ничего предосудительного. А вот мне подобная практика представляется недопустимой. Быть может, проповедник из меня никудышный, но, надеюсь, я добрый христианин, и мысль о том, чтобы отнять чью-либо жизнь… Кстати, вы вооружены?

Мистер Ридер покачал головой.

– Время от времени мне приходится уступать этой ужасной необходимости, – сказал он. – Но подобная практика, как вы верно подметили, мне не слишком по душе. У меня имеются… э-э-э… два огнестрельных приспособления, но мне никогда не приходилось пускать их в дело. Одно хранится в конторе, а второе – в моей частной резиденции.

Но доктор, кажется, был не в настроении шутить.

– Вы меня разочаровываете, мистер Ридер. Меня трудно назвать впечатлительным человеком, но в свете того, что произошло давеча ночью, – он прикоснулся к своему изуродованному лицу, – я бы предпочел ощущать себя в большей безопасности. Привет, радость моя!

Его радость надела безукоризненно сшитое платье густого малинового бархата. Мистер Ридер подумал про себя, что она выглядит на двадцать четыре года и ни днем старше и что обладай он мужеством ценителя женской красоты – качеством, которому он очень завидовал, – то не постеснялся бы сказать об этом вслух.

– О чем вы говорили? – поинтересовалась она.

– Мы говорили об огнестрельном оружии, – громко ответил мистер Ридер, – об… э-э-э… револьверах.

При этих его словах она улыбнулась.

– И мой супруг познакомил вас со своими хорошо известными взглядами на неприкосновенность человеческой жизни, – с нескрываемым презрением заметила она.

Теперь уже улыбнулся мистер Ридер.

– Дорогая моя, – вмешался в разговор ее муж, – все это стало лишь следствием вопроса, который я задал мистеру Ридеру: носит ли он с собой оружие. Не носит.

– Полагаю, бедный Томас был ужасно разочарован, – заявила миссис Ингам. – Разбирая ваш саквояж, он рассчитывал обнаружить, что тот битком набит револьверами и наручниками.

Она пригласила их в гостиную, но то ли потому, что сочла эту тему чересчур болезненной, то ли хотела отложить разговор на потом, после ужина, но ни словом не обмолвилась о несчастном случае, который произошел с ее супругом.

Первым заговорил об этом как раз мистер Ридер. Их путь в столовую лежал через холл.

Проходя мимо широкой лестницы, на ступенях которой и развернулась битва между доктором Ингамом и полуночными грабителями, мистер Ридер попытался воочию представить себе эту сцену. Впрочем, бывало так, что его воображение оказывалось бессильным, и сейчас был как раз такой случай.

Столовая была меблирована в духе банкетного зала елизаветинской эпохи, только в миниатюре. Здесь был и камин в стиле Тюдоров, и галерея для менестрелей. А еще он с удивлением отметил, что пол выложен каменными плитами.

– Да, это первоначальный пол старого замка, – с гордостью сообщила миссис Ингам. – Строители откопали его, когда закладывали фундамент, и муж настоял на том, чтобы сохранить пол. Разумеется, нам пришлось выровнять его, а кое-какие плиты заменить. Но вообще он прекрасно сохранился. Раньше он принадлежал семейству де Буази…

Мистер Ридер согласно кивнул.

– Де Тонзин, – мягко поправил он хозяйку дома. – Де Буази приходились им родственниками по супружеской линии, и только один представитель де Буази занимал замок в тысяча четыреста пятьдесят третьем году.

Миссис Ингам пришла в явную растерянность при обнаружении столь глубоких познаний.

– Да, я внимательно изучил историю этого места, – продолжал мистер Ридер. – В некотором смысле меня можно назвать археологом-любителем. – Он окинул комнату одобрительным взглядом и просиял. – Грязная работа!

Миссис Ингам выразительно приподняла брови.

– Простите?

– На этом самом полу, – жизнерадостно пояснил мистер Ридер, – злонравные бароны в стародавние времена отрубали головы своим врагам и бросали в самую глубокую темницу под… гм…

Нет, об использовании крепостного для подобных целей он даже не слыхал. Этого просто не может быть, не так ли?

Когда лакей поставил перед ним тарелку с супом, а высокий дворецкий налил в бокал вина, мистер Ридер взглянул на бокал и поднес его к свету.

– Славный напиток. Я буквально наяву представляю, – мечтательно проговорил он, – ту драматическую сцену, когда Джеффри де Буази пригласил своего старого соперника на ужин. Как он, должно быть, довольно улыбался, глядя, как его оруженосцы прикончили… э-э-э… незадачливого джентльмена вином из отравленного графина.

Закончив разглядывать вино на свет, он вернул бокал на стол, так и не притронувшись к нему.

Миссис Ингам изумилась.

– У вас какой-то средневековый склад ума, мистер Ридер.

– Правильнее будет сказать – криминальный, – поправил ее сыщик.

Во время трапезы он ничего не пил, и доктор Ингам вспомнил, что и в кабинете его гость едва пригубил бокал с виски.

– Да, в некотором смысле я трезвенник, – признался мистер Ридер, – но жизнь, на мой взгляд, настолько занятная и возбуждающая штука, что иные стимуляторы мне не требуются.

Он также заметил, что лакей, исполнявший обязанности его камердинера, прислуживает за столом. Дождавшись, пока слуги оказались в дальнем конце комнаты, он поинтересовался:

– Ваш лакей выглядит совершенно больным. Он тоже пострадал в драке?

– Томас? Нет, он появился на сцене, когда все уже закончилось, – с удивлением ответил доктор Ингам. – А почему вы спрашиваете?

– Мне показалось, что у него забинтована шея.

– Я этого не заметил.

– А каким топором вы отбивались? – продолжал расспросы мистер Ридер.

На обшитых деревянными панелями стенах не имелось вообще никакого оружия, включая боевые топоры.

– Мы распорядились убрать их, – поспешила на помощь супругу миссис Ингам. – Мне вдруг пришло в голову, что вместо моего мужа этим топором могли воспользоваться те ужасные люди.

Беседа за столом увяла. Подали кофе, и мистер Ридер щедро угостился сахаром. Отказавшись от предложенной сигары, он извинился за свои дурные манеры и достал из собственной пачки сигарету.