Исчезновение - Лиза Гарднер

Позже

А потом события замедлили свой ход и начали обретать смысл.

Приехавшие медики констатировали смерть Даничича. Нашли Дуги — живого. Завернутый в шерстяное одеяло, он медленно приходил в себя. Мальчика забрали в больницу. Попытались увезти и Рэйни, но она отказалась.

Рэйни забралась на заднее сиденье машины Куинси. На ее плечах был его пиджак, на коленях — четыре одеяла, в руках — дымящаяся кружка кофе.

Рэйни хотелось ощутить, как всю ее охватывает тепло, вдохнуть запах одеколона, которым пахли рубашки Куинси, почувствовать саму себя, дюйм за дюймом, по мере того как она возвращалась в мир живых.

Куинси сидел с ней в машине. Подъехавшие криминалисты начали обследовать место преступления. Дом, как узнала Рэйни, принадлежал Стэнли Карпентеру — точнее, еще его дедушке. Стэнли время от времени сдавал жилище внаем и был очень приятно удивлен, когда в августе получил предложение сдать дом на целую зиму. Клиент объяснил, что он писатель и ищет тихое местечко, где можно будет спокойно работать над новым романом. Стэнли получил чек — деньги вперед за четыре месяца — и с тех пор даже не вспоминал о жильце.

Дом стоял в густом лесу, всего в миле от океана. Ближайший сосед жил в пяти милях к западу. Рэйни и Дуги могли идти всю ночь и не встретить ни единого человека.

Прибывший вскоре сержант Кинкейд посмотрел на Рэйни так пристально и так мрачно, что она не смогла произнести ни слова. Сержант кивнул Куинси и отошел.

Следующей подошла роскошная испанка по имени Кэнди. Она прибыла на место преступления одной из первых, вместе с Куинси, и теперь, усевшись прямо на гравийной дорожке перед Рэйни, выслушивала ее рассказ о случившемся за последние два дня. О том, как Рэйни бросила машину, как ее ослепили вспышкой света. Как она очнулась и обнаружила, что лежит в багажнике связанная и одурманенная, как изо всех сил старалась защитить себя и Дуги.

Рэйни понятия не имела, кто ее похитил. Когда Кэнди назвала имя Даничича, она искренне удивилась:

— Ведь это репортер из «Дейли сан»?

Ей никто не ответил. Вскоре место Кэнди занял лейтенант Мосли. Он хотел лично удостовериться, что с Рэйни все в порядке. Потом и он ушел, чтобы сделать заявление для прессы.

— Кажется, у нас наконец появились хорошие новости, — сказал Мосли.

Рэйни сидела в машине и не отрываясь смотрела на Куинси.

Оставшись наконец с ней наедине, он рассказал о письмах с требованием выкупа, о том, как полиция немедленно взялась за дело. Упомянул, что Мак и Кимберли немедленно прилетели из Атланты, чтобы ей помочь.

Куинси сообщил ей — бесстрастно, поскольку именно таким тоном всегда повествовал о самом важном, — что детектив Элан Гроув погибла. Сейчас им было известно лишь, что местный житель увидел ее с деньгами, предназначенными для выкупа, затащил в свою машину и задушил.

Куинси рассказал ей и о ловушке, устроенной похитителем. Даничич начинил маяк взрывчаткой, и результатом этого стали серьезные телесные повреждения, полученные шерифом Шелли Аткинс и Кимберли. Состояние Кимберли стабилизировалось, но ей предстояло провести в клинике еще несколько дней. Что же касается Шелли Аткинс, то здесь прогнозы были куда менее оптимистичными.

— Мы должны поехать в больницу, — мгновенно отозвалась Рэйни.

— Нет.

Рэйни нахмурилась.

— Но Кимберли…

— …наконец увиделась со своим женихом. Если мы им сейчас помешаем, они нас убьют.

— Они помолвлены?

— Об этом и речь.

— Почему ты мне сразу не сказал? Ох, мужчины!..

Куинси взял ее за руку:

— Да, мужчины таковы. Мы любим проводить время наедине с нашими женщинами. У Мака есть своя женщина. У меня — своя. И никуда ты не денешься.

Рэйни одновременно заплакала и засмеялась — и тут же доказала, что Куинси не совсем прав. Внезапно замолчав, она потеряла сознание. Куинси снова пришлось звать врачей.

Рэйни очнулась несколько часов спустя в темноте и хрипло закричала. В комнате царил мрак, вода сомкнулась у нее над головой. Ища опору, Рэйни ударилась рукой о металлическую спинку больничной кровати. Датчики запищали. Провода, идущие от капельницы, перепутались. Появился Куинси, схватил ее за руку и сказал, что все будет в порядке.

Она опять погрузилась в сон, но лишь для того, чтобы вновь проснуться с криком.

— Мне кажется, я сошла с ума, — сказала Рэйни.

— Все мы безумцы, — ответил он и забрался в постель рядом с ней.

* * *

Утром Рэйни выписали, велев ей побольше отдыхать, есть и пить. Кимберли уже перевели из отделения интенсивной терапии в общее, но она по-прежнему лежала под капельницей и принимала антибиотики. Врачи полагали, что девушке еще долгое время придется провести в больнице. Рэйни с Куинси вместе вошли в палату.

Кимберли, по-видимому, была в хорошем настроении: крепко обняла Рэйни, показала обручальное кольцо. Ей пока нельзя было говорить, но Мак заявил, что предпочитает именно такое ее состояние.

Он сообщил, что предполагает устроить пышную, на четыреста гостей, свадьбу и накрыть столы в родительском саду. Они зажарят поросенка, пригласят кантри-группу, а потом напьются и подерутся. Кимберли жестами показывала, что задушит его голыми руками. Мак продолжал мечтать: он воображал себе невесту в пышном платье, босую и с букетом цветов персика.

Кимберли перестала угрожающе смотреть на него и начала согласно кивать. Мак настолько удивился, что умолк, потом взял ее за руки, и Куинси с Рэйни оставили влюбленную парочку.

Они зашли к Дуги. Мальчик еще спал, возле его кровати стояли Стэнли и Лора Карпентер. Стэнли выглядел ужасно — похоже, он целый месяц не смыкал глаз. Лора была именно такой, какой ее помнила Рэйни — словно ее всю жизнь обижали и она уже не надеялась на лучшее.

— Мальчик поправляется, — хрипло произнес Стэнли, когда Рэйни вошла. — Врачи сказали, его состояние, как ни странно, хорошее. Ему просто нужно отдохнуть.

— Он просыпался?

— Несколько раз. Спрашивал о вас. Мы сказали, что с вами все в порядке и он скоро сможет вас увидеть. То есть если вы не против. Я все пойму, если…

— Я ценю ваше отношение.

— Приходили из полиции, — вмешалась Лора. — Эта женщина, Родригес. Задала Дуги несколько вопросов. Он молодец. Кажется, не слишком подавлен.

— Он был знаком с Даничичем, ведь так? — мягко спросил Куинси. — Он думал, что этот человек — его друг.