Убегай! - Харлан Кобен

Сообщайте обо всех изменениях в развитии ситуации. Жизненно важно держать меня в курсе, даже если я не могу ответить.

Эш кивнул и сказал, чтобы она отправила его. Ди Ди так и сделала.

– А теперь выключи телефон.

Еще несколько минут они ехали молча. Потом Ди Ди повернулась к нему и сказала:

– Что?

– Сама знаешь что.

– Нет, не знаю.

– Вспомни сообщение Саймона Грина.

– А что в нем не так?

– Я так думаю, Аарон – это Аарон Корвал?

– Я тоже так думаю.

– А кто такая Пейдж?

– Подружка Аарона, да?

– А при чем здесь ее отец?

– Не знаю, – ответила Ди Ди, развернулась к нему всем корпусом, поджав ноги под ягодицы. – Я думала, тебя не волнуют причины, Эш.

– Обычно – да.

– Тебе не понравилось убийство этой женщины, – сказала Ди Ди. – Мужики – это другое дело, тут все нормально, но вот женщина…

– Помолчи, пожалуйста. Это здесь ни при чем.

– А что при чем?

– Кто-то связал все воедино. Причины и подробности дела, которым я сейчас занимаюсь.

Ди Ди отвернулась и стала смотреть в окно.

– Если ты мне доверяешь, – сказал он.

– Ты знаешь, что доверяю. Во всем мире я доверяю только тебе.

Сердце Эша затрепетало.

– Так что же? – сказал он.

– В Книге Знамений написано, что Визитер и Волонтер должны быть первыми двумя детьми мужского пола, рожденными от Истинного, – начала она. – Первостепенное значение имеет, конечно, то, что они мужчины. Дочерей у Истинного не менее двадцати, но с точки зрения лидерства они не в счет. Мужская кровь – самый чистый залог преемственности, потому что только в ней содержится физический компонент. В жилах супруги течет не твоя кровь. То же самое можно сказать и о самых близких друзьях. Поэтому с точки зрения науки…

– Ди…

– Что?

– Брось ты эту научную абракадабру. Я понял. Власть наследуют двое сыновей Вартаджа.

– Они наследуют все. В том-то и дело. Вот как написано в Книге Знамений: «И воздвигнутся два сына».

– Так при чем здесь все это?

– И еще написано, – сказала она, – что Прибежище Истины и все владения Истинного будут поровну поделены между его наследниками по мужской линии.

– Ладно, и что из этого?

– Но там нет уточнения «между двумя старшими наследниками». Понимаешь, о чем я?

До Эша стал доходить смысл сказанного.

– У Вартаджа есть и другие сыновья, – сказал он.

– Да.

– И другие сыновья…

– …были отданы в приемные семьи, да, – сказала Ди Ди. – А на самом деле проданы. Дочерей оставили в Прибежище. Им можно найти применение. А вот остальные сыновья могут стать наследниками и осквернить пророчества. Все это происходило давно, когда меня еще там не было.

– Значит, остальных своих сыновей Вартадж просто распродал?

– Эш, это было выгодно во всех отношениях. Исполнится пророчество о двух сыновьях, а заодно можно заработать приличные деньги для Прибежища.

– Неплохо.

– Да.

– И матери молча мирились с этим?

– Некоторые мирились, – сказала Ди Ди, – а некоторые нет.

– И как все это происходило?

– Истинный спал со многими женщинами. Естественно, некоторые беременели. Им говорили: если родится мальчик, он удостоится лучшей участи. Его отправят в Великое Прибежище в Арканзасе. Для ребенка мужского пола лучше не придумаешь.

– Есть еще одно прибежище…

– Нет, Эш, никакого другого не существует.

Он недоверчиво покачал головой:

– И матери этому верили?

– Кто верил, а кто нет. Для всех матерей это была внутренняя борьба между любовью к Истине и материнским инстинктом. И Истина, как правило, одерживала победу.

– А если брал верх материнский инстинкт?

– Тогда матери говорили, что ребенок умер при родах.

Эша трудно было чем-нибудь удивить. Но сейчас он был ошарашен.

– Ты серьезно?

– Вполне. Устраивались пышные похороны и все такое. Некоторые матери верили, что мертворожденный ребенок – это их вина и если бы они согласились послать своего ребенка в Великое Прибежище…

– О господи…

Ди Ди кивнула.

– Мальчиков продавали. Как ты думаешь, сколько можно получить за здорового белого ребенка мужского пола? Целую кучу баксов. Посредником у них была Элисон Мэйфлауэр, она все еще сохраняет верность Истинному.

– И сколько всего детей продал этот Истинный?

– Всех мальчиков.

– Это я понял. Сколько?

– Четырнадцать.