Отстегните ремни - Катерина Кириченко

Приняв, насколько это было возможно с выкрученными и связанными за спиной руками, максимально удобную позу на заднем сиденье джипа, я равнодушно глядела в окно сквозь сильно тонированные стекла. По сторонам шоссе опять мелькали сосны, стволы которых, то тут, то там подсвеченные утренними лучами, отливали бронзой. Между соснами проглядывали кусочки ярко-голубого летнего неба, на котором не было ни облачка. Судя по всему, сегодня Москве опять светила жарища. В машине же, непонятно зачем в такую утреннюю рань, вовсю работал кондиционер, и мои руки в футболке с короткими рукавами постепенно стали покрываться мурашками.

Я подумала, что уверенность, будто впереди ждет еще много лет жизни, налагает на человека немалую ответственность за сегодняшний день. Начинаешь заниматься построением будущего, стараться не испортить иммунитет, нормально питаться и избегать вредного кондиционерного воздуха, от которого по статистике сплошь и рядом — простуды, а при постоянном тесном общении с искусственно охлажденным воздухом — хронические воспаления и отеки легких и в результате астма. Обычно я везде старалась обходиться обычным вентилятором, а там, где экология позволяла, — просто открывала окно и охлаждалась натуральным ветерком. Теперь же мне впервые стало абсолютно безразлично, простужусь ли я от царившего в машине дубняка и сядет ли у меня со временем иммунитет, потому что, по всей вероятности, сесть окончательно он уже просто не успеет.

С такими «радужными» мыслями мы въехали, наконец, в освещенную ранним, розовым еще светом Москву. Вдоль окон поплыли сначала спальные районы, а потом дома стали ниже, солиднее, и мы въехали в центр города.

Я скосила глаза на жидкокристаллические циферки на приборной панели. В Москве была половина седьмого утра.

— Были инструкции про мешок на голову? — спросил Колян своего напарника.

— Не-а, — протянул тот.

Колян обернулся и выразительно на меня посмотрел. Мне показалось или в его глазах проскочило что-то типа жалости? Насмотревшись американских блокбастеров, я безошибочно поняла его взгляд. Равнодушно пожав плечами, я опять отвернулась к окну.

— А может, все-таки наденем ей?

— У тебя что, есть мешок?

— Не-а…

— Ну и расслабься.

Обогнув желтый четырехэтажный особняк на все равно неизвестной мне маленькой улочке, машина зарулила во двор и остановилась.

Колян повернулся ко мне и приказал:

— Давай! Вышла быстро и без приключений. Впереди вон товарищ пойдет, — кивнул на партнера, — затем ты, а я замыкаю. Быстрым шагом и без фокусов, прямо к тому подвальчику. Все понятно?

Я согласно кивнула.

Вышли. Рустам первый, за ним я, Колян замыкающим шествие, быстро и, как и просили, без приключений дошли до железной двери в полуподвальный этаж, потыкали кнопочки кода и вошли в темноватый после яркого уличного света коридор.

Навстречу нам поднялся человек в милицейской форме.

— Александр Аркадьевич еще не приехал? — спросил Рустам.

— Звонил, сказал запустить вас в бильярдную. Щас сам подтянется.

Рустам кивнул, и мы пошли по длинному и виляющему коридору, мимо многочисленных закрытых дверей куда-то в глубь здания. В конце пути нас действительно ждала комната, служившая чем-то вроде комнаты отдыха. В дальнем углу стояли барная стойка и пара столиков, у стены с закрашенными краской и расположенными под самым потолком узкими окнами — бильярдный стол. Русский. Огромный. С маленькими лузами и большими шарами. Так я в него и не научилась играть, подумалось почему-то с грустью, словно это было хоть сколько-то важно.

Указав мне на кожаный диван, Колян закурил и пошел к барной стойке.

— Капуччино будешь? — спросил он, не оглядываясь.

Я замычала сквозь заклеенные губы.

Колян удивленно обернулся:

— Ты-то чего мычишь? Не тебя спрашиваю! Тебе его и пить-то нечем. Или разлепим ее? — последние слова предназначались его напарнику.

Тот только пожал плечами.

— Посмотри, пожрать там ничего нету? Я если ночью не посплю, с утра всегда жуть голодный.

Я вдруг поняла, что тоже со вчерашнего дня ничего не ела. Желудок предательски заурчал на всю комнату.

— Жди главного, — прокомментировал звук Колян. — Приедет, сам разберется, что с тобой делать.

Капуччино мне не достался, и я коротала время, наблюдая за, надо отметить, довольно хорошей игрой моих тюремщиков. Огромные шары невероятно ловко проскакивали в лузы, и, хотя правил я не знала, партия отвлекала меня от мучительного ожидания.

Саша приехал только через час. Быстрым шагом вошел в комнату, кинул строгий костюмный пиджак в тонкую полоску на барный табурет, пригладил уложенные гелем волосы и внимательно расправил манжеты рубашки, скрепленные золотыми запонками.

— Нормально? Время восемь, а уже отстоял свое в пробке! А еще говорят, у народа денег нет, а?! На каждую семью по две машины, наверное, уже приходится, — бросил он на ходу и повел носом. — Мужики, сделайте нам с иностранной дамой тоже кофе, и по-быстрому.

Подошел ко мне и без всяких предисловий резко дернул за клейкую ленту на моем лице.

— Fuck! — вырвалось у меня от резкой боли.

— Не фак, а бесплатная эпиляция, — заржал Саша, пребывающий, казалось, в отличном расположении духа. — Ну, здравствуй еще раз. Помнишь меня? Мы уже виделись как-то, но ты тогда носом что-то крутила и держалась необщительно. Надеюсь, сейчас уже обрусела тут у нас немножко и стала разговорчивей?

Разговаривать нам, на мой взгляд, было не о чем. Все и так понятно. Поэтому я промолчала. Колян поставил на низкий столик у моего дивана две дымящиеся и источающие аппетитнейший запах чашки с кофе.

— Молоко, сахар? — вежливо осведомился Саша.

Я кивнула.

— Коляныч, молоко в холодильнике есть? Принеси даме. И руки-то ей развяжи, что ж так мучить слабый пол? — И, обращаясь уже ко мне, пояснил: — Я черный всегда пью, у меня аллергия на лактозу. Ну, рассказывай.

Облокотившись на спинку стоящего напротив моего дивана кресла, он шумно втянул в себя обжигающий губы кофе и закурил, наблюдая, как Колян освобождает мои руки от стянувшей их повязки. Потерев полупарализованные кисти друг о друга, я скосила жадный взгляд на сигарету. Моя пачка вывалилась из кармана и осталась лежать на сиденье в джипе.

Саша понял мой взгляд и небрежно кинул на столик свою пачку с сильно облегченными сигаретами. Я сделала пару затяжек и не обнаружила в дыме ни грамма никотина. Обалдеть! Он, оказывается, бережет свое здоровье!

— Ну, рассказывай, — повторил он.

Вложив в голос все возможное бесстрашие, я попыталась бросить ему что-нибудь героическое и отчаянное, но вместо этого (я надеялась, что просто от долгого молчания) у меня изо рта вырвался тоненький и писклявый звук: