Алекс - Пьер Леметр

— Но… мне нечего на это сказать. Откуда я знаю, как там все происходило на самом деле?

— Да нет же, месье Вассер! — воскликнул Камиль. — Вы должны это знать, потому что вы там были!

— Ничего подобного! Я не был в ее номере! Я же вам уже говорил — я вернулся домой!

Камиль сделал небольшую паузу. После этого подался вперед, наклоняясь к Вассеру, — насколько это позволял ему рост.

— Если вас там не было, — заговорил он очень спокойным тоном, — как тогда объяснить, что мы нашли отпечатки ваших пальцев в ее номере, месье Вассер?

Вассер застыл на месте. Камиль снова откинулся на спинку стула.

— Именно потому, что мы нашли ваши отпечатки, мы и предполагаем, что это вы убили Алекс.

Вассер открыл рот, но первый же звук, который он собирался произнести, застрял где-то между животом и горлом, словно блуждающий тромб.

— Это невозможно!.. — наконец прохрипел он. — Я не был в ее номере! Где вы нашли мои отпечатки?

— На пластмассовой трубочке со снотворным, которое использовала ваша сестра. Вы забыли их стереть. От переизбытка чувств, я полагаю.

Голова Вассера судорожно подергивалась туда-сюда, словно у петуха. Внезапно он воскликнул:

— Я вспомнил! Я видел раньше эту трубочку! С розовыми таблетками… Я выхватил ее у Алекс!

Смысл его слов был довольно туманным. Камиль нахмурился. Вассер буквально захлебывался слюной, он пытался излагать свои соображения связно, но перевозбуждение и страх ему мешали. Он закрыл глаза, сжал кулаки и сделал глубокий вдох, пытаясь сконцентрироваться.

Камиль подбадривающе кивнул, словно хотел ему помочь.

— Когда я видел Алекс…

— Так-так…

— …в последний раз…

— Это когда?

— Не помню… недели три назад… может, месяц…

— Хорошо.

— Она достала эту трубочку с таблетками…

— Ах вот что. Где это было?

— В кафе, недалеко от моей работы. Оно называется «Модерн».

— Очень хорошо. Расскажите, пожалуйста, подробнее, месье Вассер.

Он шумно выдохнул воздух. Свет в конце туннеля снова появился. Так-то лучше. Сейчас он все объяснит, и им придется признать справедливость его доводов. Нельзя строить обвинение на таком шатком основании. Он попытался заговорить, но горло у него сжалось. Наконец он произнес, нарочито отчетливо выговаривая слова:

— Около месяца назад Алекс попросила меня о встрече.

— Ей нужны были деньги?

— Нет.

— А что?

Вассер не знал. В сущности, она так и не сказала, зачем он ей понадобился, — их свидание было коротким. Алекс заказала кофе, он — пиво. И почти сразу после этого она достала эту самую трубочку с таблетками. Вассер спросил ее, что это. Он и сам признавал, что тогда вышел из себя.

— Видеть, как она глотает всякую дрянь…

— Да, понимаю. Вас беспокоило здоровье вашей сестры.

Вассер сделал вид, что не заметил саркастической нотки в этих словах. Он решил на это не отвлекаться — ему слишком хотелось разъяснить это недоразумение и наконец-то выйти отсюда.

— Я выхватил у нее эту трубочку — вот тогда там и остались мои отпечатки!

Странно, но на лицах полицейских не читалось понимание. Они молчали и, кажется, ждали продолжения. Как будто он еще не все сказал.

— Что это было за снотворное, месье Вассер? — спросил наконец Камиль.

— Я не разглядел названия! Я открыл эту трубочку, увидел розовые таблетки, спросил у Алекс, что это, — и все!

На лицах полицейских проступило облегчение. Ну вот и еще одна непонятная деталь наконец-то прояснилась.

— Хорошо, — кивнул Камиль, — теперь я понимаю. Но дело в том, что таблетки, которых наглоталась Алекс, чтобы покончить с собой, были голубыми. Не розовыми.

— Ну и что?

— Это означает, что речь идет о другой трубочке.

Вассер вновь впал в ярость. Он замотал головой, тряся указательным пальцем в воздухе — «нет, нет, нет!». Наконец он смог заговорить:

— Вам не удастся этот трюк! Не удастся!

Камиль поднялся.

— Подведем итоги, с вашего позволения.

Он заговорил, одновременно загибая пальцы:

— У вас имелся серьезный мотив для убийства. Алекс вас шантажировала, она уже вытянула из вас двадцать тысяч и, без сомнения, хотела потребовать больше, чтобы иметь возможность спокойно уехать за границу. У вас очень хлипкое алиби. К тому же вы солгали вашей жене по поводу телефонного звонка. Вы собирались встретиться с Алекс в безлюдном месте, где никто бы вас не увидел. Вы не сразу признались, что, не дождавшись ее, поехали к ней в отель. Впрочем, у нас есть два свидетеля, которые это подтвердили.

Камиль помолчал, давая Вассеру возможность оценить масштаб проблемы.

— Но при всем при том у вас нет ни одного доказательства!

— У нас есть как минимум мотив, отсутствие алиби и ваше пребывание на месте преступления. Если добавить сюда тот факт, что Алекс с силой ударяли головой о раковину, а также стертые отпечатки ее пальцев и сохранившиеся — ваших, то все вместе — это не так уж мало…

— Нет, нет, нет, этого недостаточно!

Но он мог сколько угодно повторять «нет» и трясти указательным пальцем — за этой напускной уверенностью ощущалось смятение. Без сомнения, именно поэтому Камиль добавил:

— Мы также нашли образец вашей ДНК на месте преступления, месье Вассер.

Эта фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы.

— Мы подобрали ваш волос с ковра рядом с кроватью Алекс. Вы позаботились о том, чтобы стереть отпечатки своих пальцев, но не подумали о более тщательной уборке.

Камиль поднялся и, глядя на Вассера сверху вниз, спросил:

— Ну а теперь, месье Вассер, когда анализ ДНК подтвердил, что это ваш волос, — как вы думаете, у нас достаточно улик?

До этого момента Тома Вассер демонстрировал весьма бурную реакцию. Последние слова майора Верховена, которые, по сути, содержали в себе открытое обвинение, вроде бы должны были заставить Вассера взвиться до потолка. Но ничего подобного. Полицейские внимательно смотрели на него, пытаясь предугадать, какую манеру поведения он выберет, — поскольку сейчас он погрузился в размышление до такой степени глубокое, что казалось — он полностью отключился от происходящего, его вообще здесь нет. Опершись локтями о колени, он ритмично сводил и разводил ладони, словно аплодируя. Его взгляд быстро скользил по полу, туда-сюда, одна нога нервно притоптывала. Присутствующие уже начали опасаться за его душевное здоровье, как вдруг он резко выпрямился, застыл и, глядя прямо в глаза Камилю, произнес: