Мясная муха - Патрисия Корнуэлл

— В спальне для гостей. Там Робияр, делает фотографии.

При упоминании Ник Робияр Скарпетта поднимает глаза.

— Хорошо, — говорит она.

— Вы ее знаете? — теперь детектив Кларк кажется немного смущенным. — Черт возьми, терпеть не могу эту мерзость, — говорит он, раздраженно отмахиваясь от еще одной мухи.

Скарпетта обводит взглядом капли крови на полу и стене, некоторые из них совсем крошечные. Здесь жертва упала, но ей все-таки удалось встать на ноги. Рисунок капель здесь не похож на тот, что она привыкла видеть. Когда жертву избивают, кровь разлетается в стороны каждый раз, как убийца замахивается на нее своим орудием.

В гостиной происходила упорная борьба, жертва сопротивлялась, царапалась, брыкалась, видны следы ног и ударов. Все слилось в этом кровавом месиве, но нигде нет признаков того, что кровь каплями отлетала от орудия. Возможно, и не было никакого орудия. По крайней мере, пока нет, думает Скарпетта. Может, когда убийца вошел в дом, единственным орудием был кулак, может, он не предполагал, что ему понадобится орудие, а потом потерял контроль над ситуацией.

— Эрик, проверь, чтобы никаких посторонних, — произносит доктор Ланье вглубь дома. — Мы будем здесь.

— Что известно о жертве? — обращается Скарпетта к детективу Кларку. — Вы знаете, что здесь произошло?

— Известно немного, — он листает свой блокнот. — Ребекка Милтон, тридцать шесть лет. Все что пока удалось установить — она снимает этот дом. Ее друг приехал примерно в половине первого, чтобы вместе с ней поехать обедать. Она не ответила на звонок, поэтому он вошел в дом и нашел тело.

— Дверь не была заперта? — спрашивает доктор Ланье.

— Нет. Он нашел тело и вызвал полицию.

— Значит, он опознал ее, — произносит Скарпетта, поднимаясь с корточек. У нее начинают болеть колени.

Кларк ничего не отвечает.

— Он уверен? — Скарпетта не доверяет визуальному опознанию. Не факт, что тело, найденное в доме, принадлежит кому-то, кто в нем жил.

— Не знаю, — отвечает Кларк. — Думаю, он недолго там оставался. Вы сами все поймете, когда увидите. Тело в ужасном состоянии. Но Робияр тоже полагает, что это Ребекка Милтон.

— Откуда Робияр может знать? — хмурится доктор Ланье.

— Она живет всего через два дома отсюда.

— Кто? — Скарпетта обходит комнату.

— Робияр живет поблизости, — детектив Кларк показывает в сторону улицы. — Через два дома.

— Господи, — говорит доктор Ланье. — Как странно. Может, она видела что-нибудь или слышала?

— Сейчас только обед, она патрулировала улицу, как и все мы.

Хозяйка дома была аккуратной женщиной с неплохим доходом и хорошим вкусом, отмечает про себя Скарпетта. Восточные ковры машинной работы, очень милые, а слева от двери — домашний кинотеатр из вишневого дерева, с современной стереосистемой и огромным телевизором. Яркие оригинальные рисунки на стенах бросаются в глаза сочной палитрой и примитивным изображением людей, рыб, воды, деревьев. Ребекка Милтон, если это действительно она, любила искусство и жизнь. Скарпетта рассматривает фотографии в причудливых рамках. На них изображена стройная загорелая женщина с блестящими черными волосами и красивой улыбкой. На других фотографиях рядом с ней стоит еще одна женщина, тоже темноволосая. Они вполне могут быть сестрами.

— Она точно жила одна? — спрашивает Скарпетта.

— Вроде она была одна, когда на нее напали, — отвечает Кларк, просматривая свой блокнот.

— Но мы не знаем этого наверняка.

— Нет, мадам, — он пожимает плечами. — Сейчас трудно что-нибудь сказать наверняка.

— Я спрашиваю, потому что на этих фотографиях две женщины, которые, очевидно, были очень близки. Снимки сделаны в этом доме, на парадном крыльце или на заднем дворе.

Она указывает на кровавые следы волос, отпечатавшиеся на стене:

— Вот здесь она упала, или кто-то упал. Видимо, у нее было обильное кровотечение, даже волосы в крови.

— Да, у нее тяжелая травма головы и сильно разбито лицо, — соглашается Кларк.

Напротив расположена столовая, в центре которой — стол из ореха, выполненный под старину, и шесть стульев того же стиля. За стеклянными дверцами шкафчика виднеются тарелки с золотой каймой. Дальше — кухня, но, похоже, ни убийца, ни жертва там не были, погоня продолжилась по коридору, устланному синим ковром, и закончилась в спальне, окна которой выходят на передний двор.

Кровь повсюду. Темно-красные пятна почти высохли, но в некоторых местах ковер промок насквозь. Скарпетта останавливается в конце коридора, рассматривает капли крови на стене. Одна капля круглая, темно-красная по краю и совсем светлая внутри. Вокруг нее множество крошечных кровяных точек.

— У нее есть колотые раны? — Скарпетта обращается к детективу Кларку, замешкавшемуся с камерой в начале коридора.

— Есть, — из спальни выходит мрачный доктор Ланье. — Около тридцати или даже сорока.

— На стене отпечаток, словно кто-то чихал или кашлял кровью, — говорит Скарпетта. — Смотрите, капли крови темные по краю и светлые внутри, здесь, здесь и здесь, — она показывает на следы. — Это пузырьки. Такое можно наблюдать у человека, у которого кровь в легких или трахее или просто во рту.

Скарпетта подходит к двери в спальню, здесь крови совсем мало. Кровавые отпечатки ладоней на ручке и отдельные капли на полу, ведущие в комнату. За доктором Ланье, Эриком и Ник Робияр ей не видно тела. Скарпетта входит в комнату и закрывает за собой дверь, не касаясь кровавых пятен и ручки.

Ник сидит на корточках, вытянув перед собой руки в медицинских перчатках, и фотографирует.

Если она и рада видеть Скарпетту, то не показывает этого. Пот стекает у нее по шее за воротник темно-зеленой майки с надписью «Полицейский Департамент Закари», заправленной в темные форменные штаны цвета хаки. Ник поднимается и отходит в сторону, давая Скарпетте возможность осмотреть тело.

— У нее очень странные колотые раны, — говорит Ник. — Когда я приехала сюда, температура в комнате была двадцать градусов.

Поставив жертве под мышку градусник, доктор Ланье наклоняется к телу, тщательно изучает его. Скарпетта с трудом узнает женщину с фотографии.

Хотя нельзя быть уверенной до конца. Волосы испачканы засохшей кровью, лицо разбито, опухло, обезображено синяками, ранами. Степень реакции ткани на травмы свидетельствует о том, что жертва некоторое время была жива. Скарпетта дотрагивается до ее руки — тело еще не остыло. Трупное окоченение не началось, нет пока и оседания крови, которое происходит из-за давления, когда останавливается кровообращение.

— Температура тела тридцать три градуса, — сообщает доктор Ланье.

— Она умерла совсем недавно, — произносит Скарпетта. — Хотя характер крови в гостиной, коридоре и даже здесь указывает на то, что борьба происходила несколько часов назад.