Эпоха Отрицания - Олен Стейнхауэр

– Какое хитросплетение! Тут хоть наизнанку вывернись, все равно ничего не поймешь…

Прю это не беспокоило, потому что внутренняя жизнь Бена Миттага представлялась ей всего лишь еще одной загадкой – одной из многих, которые никто никогда не разгадает.

– Не имеет значения, – сказала она, а затем посмотрела прямо в глаза бывшему начальнику. – Знаете, что важно? Записи телефонных разговоров с одноразового мобильника Оуэна. Он использовал его не только для связи с Миттагом.

Полсон лукаво улыбнулся.

– Я весь в ожидании, Рейчел.

– Выяснилось, что он звонил на номер в вашем доме, Марк.

Заместитель директора ФБР сохранил улыбку на лице, но она больше не выражала никаких эмоций. Улыбка застыла и превратилась в маску, скрывающую то, что творилось у него в голове.

– Скажите мне вот что, Марк. Кто из вас приказал Саре Вейл и Лайлу Джонсону убрать меня?

Лицо у Полсона сделалось обиженным. Не открывая рта, он провел языком по зубам. А потом наконец сказал:

– Джейкс был идиотом.

– Но полезным – хотя бы для руководства Бенджамином Миттагом.

Теперь улыбка Марка исчезла.

– Думаете, я управлял Миттагом через Оуэна? Это безумие.

Прю покачала головой.

– Оуэн руководил Миттагом задолго до вашего появления здесь. Но вы же не идиот. Вы провели кое-какое расследование. Узнали, какие дела проворачивает Джейкс, а потом решили задействовать его агента под прикрытием на пользу некоторым своим друзьям. Как, кстати, поживают ваши акции в «Плейнс Кэпитал»?

– Мои акции? – Замглавы Бюро начал хватать ртом воздух, а потом выдавил: – Вы это что, серьезно? – Руки его задергались, и он моментально утратил контроль над собой. – Бог с вами, Рейчел! Вы, должно быть, считаете меня чудовищем.

Прю и сама не знала, что о нем думает, но теперь все, что он говорил, было бесполезно.

– А что?! – взвизгнул Полсон. – Вы бы предпочли, чтобы банда боевиков бродила по стране, взрывая все к черту?

– Они никогда ничего не взрывали, – возразила женщина.

– Потому что мы им не позволили.

Возможно, подумала Рейчел, он действительно верит в то, о чем говорит: корпорации – это стабильность. А может быть, имеет в виду прежде всего свой банковский счет. Есть ли тут разница?

– Неважно, что я думаю, Марк, – сказала она. – Связи имеют значение, особенно для таких, как вы.

Полсон шумно выдохнул и обвел взглядом свой кабинет, посмотрел на свои фотографии с президентом и с другими политиками.

– Может, расскажете мне о своих друзьях – о тех, которым вы помогали? – предложила Прю.

– А не много ли вы хотите? – сорвался ее бывший босс.

Не сдержавшись, она улыбнулась. Марк посыпался за считаные минуты. Все получилось слишком просто.

– Можете сказать Джонсону и Вейл, что покушение на меня – или любого, кто причастен к этой истории, – лишь усугубит ситуацию, – предупредила женщина.

Полсон молчал целых десять секунд, постепенно успокаиваясь.

– Вы задумали шантаж, Рейчел. Я вижу это по вашим глазам, – сказал он потом и осуждающе покачал головой. – Что вам нужно?

– Ну, во-первых, я хочу, чтобы отпустили Кевина Мура. И не трогайте его паспорт.

– Ладно, – согласился Марк, взмахнув рукой, словно нетерпеливый волшебник, походя превращающий невозможное в возможное. – Что-нибудь еще?

– Ваше место.

Его кулак упал на стол, как подстреленная на лету птичка.

– Что?

– Вы всё слышали.

– Я не могу выбирать себе преемника.

– Ничего, замолвите за меня словечко у директора. Он ведь старый приятель президента? Кажется, они вместе в гольф играли, верно? На собеседовании я буду просто очаровательна. Посмотрим, что из этого выйдет. Главное – вы сейчас же уходите в отставку.

– Вы серьезно?

– Проверьте.

Снова повисло тягостное молчание. А затем дверь открылась, и в кабинет заглянул Лу Барнс. Увидев сидящую Рейчел, он разинул рот, но потом закрыл его. Похоже, на уме у него было что-то более важное, чем опальная экс-коллега.

– Марк, вам нужно на это взглянуть… – начал он.

Полсон посмотрел на Прю. Лицо у него вспыхнуло, и он поднялся.

Они прошли за Барнсом сквозь толпу сотрудников в его отгороженный стеклом офис, где кучка людей сгрудилась возле телевизора с широким экраном. Все новостные каналы передавали одно и то же: репортажи о спонтанных массовых демонстрациях, проходивших в двенадцати крупнейших городах, в том числе в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Далласе, Сан-Франциско, Сиэтле, Детройте, Чикаго и Вашингтоне. Толпы людей заполняли улицы, обтекали небоскребы и медленно перемещались к главным местным достопримечательностям. «Ни одна из этих демонстраций не согласована с местными властями, – говорил комментатор. – Полиция не знает, что делать».

– О, черт, это же мы, – сказал кто-то, когда картинка сменилась, и Рейчел увидела толпу человек в сто или больше, собравшуюся у Здания Гувера и текущие к ней через проезжую часть реки людей.

Прю выглянула из офиса Барнса, окруженного зрителями. С десяток агентов уже стояли перед окнами фронтальной стены и смотрели вниз.

– Они ничего не говорят, – заметил Барнс.

– Что? – спросил Полсон.

– Никаких лозунгов. Рты закрыты. Никаких требований. Ни в одном из городов. Повсюду гробовое молчание.

– Коловращение, – вспомнила Рейчел.

Марк озадаченно посмотрел на нее.

– Что?

Он не успел переспросить, потому что Прю вышла из офиса, пробилась сквозь толпу и направилась к лифту.

У входа на первом этаже маячило несколько сотрудников – остальные опрометчиво рассудили, что безопаснее скрыться с глаз и перешептываться по телефону. Рейчел увидела Натана, глазеющего в окна и держащего руку на рукояти пистолета. Заметив ее, он сказал:

– Агент Прю, я бы на вашем месте не стал выходить туда.

– Все в порядке, – ответила Рейчел, хотя толком и не знала, будет все в порядке или нет. Она действительно ничего не знала, потому что не умела заглядывать в будущее. Никто не умел.

Пройдя сквозь двери, она шагнула на улицу. Барнс не соврал – они молчали. Немая стена людей, стоящих плечом к плечу и глядящих на нее. Ни гнева, ни злобы, только тысячи глаз, заставляющих почувствовать, что с этого момента она не одна. Это было ужасно. Первым делом захотелось отвести взгляд, но Прю сразу устыдилась своего малодушия, и поэтому стала смотреть на всех собравшихся. Это оказалось непросто – их глаза сверлили ее, проникая все глубже, до самого сердца. Ей снова стало страшно, и она торопливо пошла по тротуару прочь. Достигнув конца квартала и края толпы, Рейчел увидела, что к зданию ФБР продолжают стекаться демонстранты. Молча.