Игра в куклы - Магнус Йонссон

– Ты ведь Линн? Это ведь ты, помощница Рикарда? Или коллега, я имею в виду.

Голос прерывался. Он был не похож на тренированного бегуна трусцой. Но голос запыхавшегося показался ей знакомым. Он подошел ближе. Она медленно отступила, не сводя с него глаз и не имея намерения подпускать его ближе.

– Ой, извини, ты же не видишь моего лица. Это я, мы виделись. Стен Хофман, из группы, которая работает с профилированием преступников. Мы как-то встретились в столовой.

Он откинул капюшон, чтобы показать лицо, и она сразу его узнала. С удивлением смотрела на него.

– А ты что тут делаешь? Ты тут живешь?

– Нет, моя зарплата еще не достигла такого высокого уровня. Пройдет немало времени, пока появятся деньги для жилья в таком районе. – Он улыбнулся ей и продолжал: – Я только что припарковался, чтобы тут побегать. Прекрасное место для моциона. – Она посмотрела на его кожаные туфли и брюки от костюма.

– Да, я не успел переодеться в спортивное, но решил, что прогуляюсь к месту, где была поднята тревога, раз я уж все равно поблизости. По крайней мере, посмотрю, что происходит на дорожках, идущих от восточной части Юргордена. Но если ты считаешь, что я странно одет, то посмотрела бы ты на себя! Ты выглядишь, будто восстала из мертвых. Что случилось? – Он смотрел на ее грязные волосы, запекшуюся кровь на лбу, окровавленную майку, испачканные травой брюки и босые ноги. Стен Хофман, кажется, считал ситуацию в высшей степени примечательной и повторил вопрос, чтобы подчеркнуть свое удивление:

– Как ты себя вообще чувствуешь на самом деле? Ты знаешь, что все тебя ищут? Рикард, Эрик и вся Сити-полиция. Тревогу подняли о двойном убийстве и похищении. А ты вот стоишь тут, на Юргордене, перепачканная, вся в крови, будто бы только что вернулась из окопов Вердена.

Линн упорно смотрела в землю. Какое облегчение! Значит, они живы! Тело начало дрожать, и ей не под силу было остановить эту дрожь. Она дошла до той грани, за которой ее власть над собой закончилась. Стен Хофман рядом с ней продолжал говорить спокойным голосом, но она ничего не слышала. Ей пришлось обхватить себя руками. Чтобы держать себя в руках. Стен Хофман видел, как ее трясет, не знал сначала, что делать, но потом положил руки ей на плечи.

– Все кончилось. У меня тут рядом машина. Поедем ко мне, переоденешься и помоешься. Чашка горячего чая с медом вернет тебе баланс. Потом позвоним твоим коллегам, когда ты придешь в себя.

Она дала повести себя по тропинке рядом с каналом. Шла с опущенной головой, будто ей не хватало сил выпрямиться.

– Мне бы нужно позвонить Рикарду и Эрику.

Он держал руку на ее плече и твердым голосом сказал:

– Всему свое время. Сначала мы займемся тобой. У них сейчас и так дел по горло. Мы позвоним им из моего дома, я тут живу не так уж далеко. Успеешь отдохнуть и собраться с силами.

Она сначала хотела протестовать, но потом сдалась. Так приятно было хоть на короткий момент переложить решения на кого-то другого. Они молча шли к парковке у Еврейского театра.

Плеск воды под мостом Юргордсбрунн принес ощущение покоя. Она увидела пару хохлатых уток с примечательными, как у панков, «прическами». Дальше у моста стояла машина Стена Хофмана, двумя колесами на тротуаре. Он открыл дверь на стороне пассажира, и она опустилась на сиденье. Они успели проехать Китайское посольство и Технический музей, прежде чем он что-то сказал:

– Ты убежала из дома у мыса Блокхусудден, о котором шла речь в поднятой тревоге, или как ты туда попала? А насчет того, что тебя похитили? Рикард думал, что ты на острове Смодаларе. – Он повернулся к ней, когда никаких ответов на его вопросы не последовало. Она уже спала, прислонив голову к окну.