Голос греха - Такэси Сиота

Акуцу вспомнил фотографию, оказавшуюся в распоряжении журналистской группы, и, подумав, что, скорее всего, тот крупный мужчина был убит, вздрогнул. Получается, что Аоки убрал его.

— Рано утром мы прибыли в дом Икусимы в городе Оцу и попросили Тиёко собираться. Дочь Нодзоми и сына Соитиро тоже посадили в машину. Я включил радио и, чтобы дети не слышали, тихо рассказал всё Тиёко-сан. Она была ошеломлена… Для начала Ямасита отвёз нас в дом своей любовницы в Наре. Там я успокоил Тиёко-сан, которая не находила себе места, и передал ей три миллиона полученных денег.

— Эта любовница приняла неожиданно свалившуюся на неё семью?

— Ну, как сказать… Она тоже была довольно встревожена… Но нам нужно было беспокоиться о себе. Мы опять вернулись в офис Ямаситы и обсудили наши дальнейшие действия. В это время раздался звонок от Аоки.

— Вы взяли трубку?

— Это была эпоха стационарных телефонов. Я подумал, что это мог быть звонок от Тиёко-сан, и ответил. Услышал голос Аоки: «За Икусимой гонятся из-за его долгов, поэтому, похоже, он сбежал». Может, конечно, Аоки просто делал вид, но было не похоже, что он знает о наших действиях. В ответ на его слова, что он намерен действовать согласно плану, я, притворившись растерянным, согласился. Мы уточнили вопросы, связанные с дислокацией и с местами расклейки инструкций, и на этом расстались. Тут мне пришла в голову одна идея.

— Вы имеете в виду то, что произошло в транзитной зоне отдыха Оцу?

— Да. Как вы, Акуцу-сан, правильно сказали, я собирался приклеить к скамейке записку с адресом укрытия. И решил сымитировать мужчину с лисьими глазами, чтобы заставить проводившую слежку полицию заметить инструкцию.

— По-моему, в этот момент портрет мужчины с лисьими глазами ещё не был обнародован.

— Когда происходила атака на компанию «Матаити», во время эпизода с «Раем и адом» тот человек вёл себя настолько смело, что это граничило с безрассудством, поэтому я решил, что его наверняка идентифицировали.

— Вот оно что… Но он сильно рисковал — ведь можно было угодить в сети, расставленные полицией.

— Приклеив записку, я собирался тут же исчезнуть, но никак не мог подойти вплотную к скамейке. Однако приближаться к информационному стенду было ещё опаснее.

Я нервничал и в итоге бросил записку в районе лестницы, идущей к дороге.

— Надеялись, что полиция заметит её? Может, лучше было бы сообщить по телефону?

— В те времена телефонные хулиганства были довольно частым явлением. К тому же у нас не было кассеты — «удостоверения личности» главы компании Кикути. Я боялся, что, если прикинуться мужчиной с лисьими глазами и заставить подумать, что в наших рядах произошёл раскол, наверняка начнутся обыски. Однако я не знал, что записка попала в руки полиции Сиги.

— Вы планировали сдать Аоки и компанию в руки полиции, а в это время сбежать, так? Но в таком случае и за вами тоже охотилась бы полиция, разве нет?

— Это была азартная игра. Самая большая ошибка Аоки и его группы заключалась в том, что они убили Икусиму. Предположим, что они всё рассказали бы про нас, но обнаружение трупа Икусимы принесло бы им огромные проблемы. Самый мудрый способ — это молчание, но если воспользоваться правом не отвечать на вопросы, срок тюремного заключения увеличивается.

— Но, как бы вы ни прикидывались, не было же гарантии, что инструкцию обнаружат?

— Вот по этой причине я и решил подстраховаться. Канэда Тэцудзи сидел наготове в фургоне на дороге префектурного значения под скоростной магистралью Мэйсин.

Акуцу тут же понял, что речь идёт о погоне. Он вспомнил бывшую аптеку, которую фотографировал.

— Задачей Канэды было забрать сумку с деньгами, сброшенную со скоростной дороги, а ожидавшие в другом месте Ямасита и Тани должны были по радиосвязи известить Канэду о приближении патрульной машины или автомобиля, похожего на полицейский.

— Но они не сообщили об этом?

— А они к тому времени уже сбежали. По словам Ямаситы, в той местности всегда было много припаркованных автомобилей, и нередко в них можно было увидеть целующиеся парочки. Ну, во-первых, их машина мешала проезду, во-вторых, они предположили, что патрульный автомобиль, наверное, будет совершать там объезд. В общем, этот способ тоже не был надёжным.

В результате автомобиль Канэды был замечен полицией, и тот был вынужден бежать. Просчёт полиции заключался в том, что Канэда обладал исключительными водительскими навыками.

— Правда, один момент выскочил у меня из головы. То, что в укрытии остались отпечатки пальцев Икусимы.

На укрытие совершила внезапный налёт особая группа префектурной полиции Сиги. Вероятно, они следили за бывшим следователем, которого заставили уволиться в обстановке строжайшей секретности. Однако, как говорил Тории на совещании журналистской группы, до получения подтверждения того, что укрытие в Киото принадлежало преступникам, отпечатки пальцев Икусимы не могли считаться окончательным доказательством, и предавать это огласке было необязательно.

Таким образом, преступная группа развалилась. Но при этом ни Тацуо, ни Аоки не попали в сети розыска и дожили до истечения срока давности дела.

…Они двигались вперёд, в сумерках, без всякой цели, и вдруг в одном месте в середине дороги появились ступеньки. В этой части крепостная стена расширялась и образовывала небольшой балкон. Тацуо, шедший впереди, вошёл на него и положил руки на стену. Самое подходящее место для того, чтобы остановиться и сделать передышку. Акуцу тоже встал рядом и прикоснулся к камням.

— Сонэ-сан, что вы делали потом?

— На следующий день я зашёл в дом к моему младшему брату, оставил кассету и тетрадь и вернулся в Лондон.

— Брат тоже принимал в этом участие?

— Нет, не принимал.

— Тогда каким образом вы записали голос Тосии на кассету?

Тацуо молчал, вглядываясь в здание вокзала. В этот момент Акуцу вспомнил, как что-то почувствовал, когда услышал о составе семьи Икусимы. Теперь он понял, что это было.

— На кассете, которую включали во время передачи денег, записаны голоса ещё двоих детей. Это Нодзоми и Соитиро, не так ли?

— …Да.

— Что с ними случилось йотом?

Тацуо нахмурился и покачал головой.

— Не знаю. После того как я привёз их в дом в Наре, больше с ними не связывался. Местонахождение Ямаситы и Тани мне тоже неизвестно.

По тому, как Тацуо сразу же упомянул Ямаситу и Тани, Акуцу представил, насколько тяжело должно быть у него на душе. Ведь он оставил семью Икусимы на произвол судьбы. По крайней мере, Акуцу так казалось…

— Сонэ-сан, вы раскаиваетесь в том, что сделали?

Напряжённый взгляд, направленный вдаль, глубокие морщины на сухой коже. Сжатые зубы.

— После этого преступления, устроенного вами, и демонстрации общества, о котором вы говорили, мир изменился?