Тот, кто умрет последним - Джеймс Гриппандо

Тео жаждал дела. Это состояние не следовало путать с частыми позывами к действиям, которые требовали большого количества массажного масла и соответствовали его трусикам и презервативам самого большого размера, которые светились бы в темноте. (Когда же Тео выпадала удача, то к подлинной удаче это обычно не имело никакого отношения.) Он скорее готовился играть сугубо формальный спектакль типа «Я хотел бы поблагодарить Академию кинематографии», чем показать весь свой подлинный артистизм.

– Это вы говорите мне?

Даже без работающих съемочных камер не было более совершенного актерского мастерства, чем превращение Хавьера, лживого приятеля Татума, в кристально честное существо.

– Можно войти? – спросил Тео.

Он стоял на ступеньках главного входа, а Хавьер стоял по другую сторону стеклянной двери, в тренировочных шортах и без рубашки. Он походил на человека, только что вставшего с кровати, а спать после двенадцати часов дня для вышибалы ночного клуба на Саут-Бич было делом совершенно обычным. Не вызывало сомнений, что в отрочестве и несколько позднее Хавьер много занимался тяжелой атлетикой, да и сексом, наверное, не пренебрегал, но теперь он начал делать последний поворот – выходить на финишную прямую, ведущую в Жирноград. На шее у Хавьера висела толстая золотая цепочка, и Тео заметил, что кожа на его грудных мышцах красная и со следами раздражения, как у ребят из гимнастического зала, которые натирали себе грудь воском, желая понравиться девушкам, предпочитавшим мужскую грудь без волос.

Хавьер злобно посмотрел на Тео, словно пытался вспомнить, встречались ли они с ним раньше.

– Ты чертовски похож на моего дружка Татума. Ты, наверное, его младший брат, причиняющий ему боль в заднице.

– Меня зовут Тео. Нам с тобой пора поговорить.

– Это о чем еще?

– О деле.

– Что за дело?

– Такое, которое нельзя делать, стоя на ступеньках подъезда.

Хавьер слегка улыбнулся, впустил Тео и повел его в конец квартиры, на кухню. Тео подвинул себе табурет, а Хавьер убрал со стойки четыре больших пластмассовых кувшина, наполненных энергетическими белками и добавками для бодибилдинга.

– Пиво? – спросил Хавьер.

– Нет, спасибо. Я уже завтракал.

Пока Хавьер доставал себе из холодильника выпивку, Тео быстро оглядел квартиру. В комнате, расположенной возле кухни, доминирующее положение занимал телевизор с большим экраном. Мебель, казалось, досталась хозяину вместе с унылой квартирой. Если Хавьер занимался каким-нибудь противозаконным бизнесом, то он был либо мелким игроком, либо крупным дельцом, умело скрывающим свои доходы.

Хавьер открыл пиво и сел по другую сторону стойки.

– Ну так в чем дело?

– Я пересмотрел предложение Татума.

Хавьер отпил из банки и вытер губы тыльной стороной ладони.

– Какое предложение?

– Насчет сорока шести миллионов Салли.

– Что насчет них?

Тео сузил глаза, готовясь оценить реакцию Хавьера на то, что он сейчас скажет.

– Я решил, что меня устраивает третья часть.

– Да, – презрительно усмехнулся Хавьер, – а кого бы это не устроило?

– Так ты с этим согласен?

Тот отхлебнул еще глоток.

– Согласен с чем, придурок?

– Разделить на три части, а не на две.

Хавьер вопросительно улыбнулся.

– Ты знаешь что-то такое, чего не знаю я?

Тео пришел сюда, чувствуя себя вполне уверенным в затеянном им блефе, но теперь начал сомневаться, действительно ли Хавьер – партнер его брата.

– Валяешь передо мной дурака, Хавьер?

Хавьер допил остатки пива и смял рукой алюминиевую банку.

– Я похож на человека, который валяет дурака?

Нет, подумал Тео, и в этом заключалась вся проблема. Он и так выглядел настоящим дураком, что препятствовало выполнению плана Джека. Весь замысел сводился к тому, что Тео придет сюда и будет блефовать, пытаясь выяснить, на самом ли деле телохранитель Салли – партнер Татума. Но если их гипотеза верна, то Тео следовало бы продвинуться значительно дальше в разговоре с этим тупоголовым субъектом.

«Если он, конечно, не такой хладнокровный актер».

Зазвонил телефон.

– Задержи свою мысль.

Хавьер бросил смятую банку в мусорную корзину и пошел через кухню. Глядя, как он протягивает руку к телефонной трубке, Тео вдруг почувствовал беспокойство из-за того, как претворяется в жизнь план Джека. Что, если Хавьер в самом деле хорошо играл роль дурачка? Что, если сейчас звонит Татум, который скажет ему, что Тео доверять нельзя и нужно прогнать его?

Он еще раз внимательно и с гадливостью осмотрел помещение. А когда его взгляд остановился на коллекции ножей у плиты, в месте, отведенном для разделки мяса, его сердце забилось чаще.

«Алло». – Хавьер начал разговор, и Тео захотелось узнать, кто его собеседник – тот, о ком он думал с надеждой, или тот, о ком он думал со страхом.