Записки мертвеца - Георгий Апальков

Это был невысокий мужчина с усами, одетый в тёплую куртку с меховой каймой на капюшоне. Сергей отворил калитку и вышел к нему. Я наблюдал за их разговором из окна избы и не слышал, о чём они говорили. Но по тому, как они по-свойски поздоровались друг с другом, стало понятно, что они уже знакомы. После непродолжительной беседы усатый мужчина ушёл, а Сергей вернулся в избу и сказал мне:

— Одевайся, Костян, пошли. Первый рабочий день.

Я не задавал Сергею лишних вопросов, потому что сразу понял, что к чему. Я достаточно отлёживал бока на больничной койке, и теперь пришло моё время вносить свою лепту в общее дело. Что это было за дело? Я пока не знал. Лишь надеялся, что это будет что-то, что я уже умею, и мне не придётся учиться чему-то новому.

— В общем, суть работы такова, — рассказывал Сергей, когда мы шли по чуть влажной деревенской дороге, пыль на которой прибила утренняя изморось, — Строим стену: большо-о-ой такой забор. «Отсюда и до обеда», — как говорили в каком-то фильме. Работы — завались: нужно всю деревню очертить одним большим квадратом из сплошного забора, вроде того, что у нас на участке. Видел?

— Видел.

— Ну и вот. Только тот, что нам сказали строить, покапитальнее будет. Всё-таки не от скота, а от людей, да к тому же бешеных. Пока вкапываем столбы, напиливаем доски и крутим, крутим, крутим саморезами их к столбам: сначала вдоль, потом — ещё слой, но уже поперёк и в высоту. И это только первый этап пока: дальше надо будет всю эту конструкцию укрепить так, чтоб стояла намертво, даже если толпа на неё навалится. И всё это дело должно будет простоять до следующей весны. Весной, как бы вторым таким, внешним слоем, планируют ставить уже что-то серьёзное: что-то на бетонной ленте, чтоб было крепким и долговечным. Короче, придём сейчас — сам всё увидишь. Не знаю уж, какую задачу тебе конкретно поставят. Но что-нибудь придумают поди. Ямы копать умеешь?

— Ага.

— Вот и хорошо. Оно сейчас надо: долгое это дело и занудное. Земля уже мёрзнет потихоньку, копать с каждым днём всё труднее будет, так что чем раньше всё выроем — тем лучше.

— Слушай, — начал я, вдруг вспомнив, чем закончилась наша с Сергеем первая и последняя встреча в городе, — Вы мотор-то с собой привезли? Который в машине был?

— Мотор? — не понял сначала Сергей, слегка озадаченный столь резкой сменой темы, — А-а, тот мотор! Пропеллер который? С парашютом? Привезли конечно. Улётная штука, во всех смыслах. Нашёлся умелец, который пару раз на таких летал, так он теперь каждый день в самом блатном дозорном наряде: облетает всё утром, днём и вечером, смотрит, что в округе происходит, нет ли где мертвяков и всё такое. Умельца, кстати, Захаром звать. Он ещё шарманку свою по радио всё крутил: к своим зазывал. Ира говорила, вы тоже по его наводке сюда направились.

— Ага, точно. Этот ди-джей, значит, тоже здесь? Ты его знаешь?

— Так, немного. Странноватый тип, если честно. Жутковатый, наверное, даже. Слышал, попивает изрядно: притащил с собой из города всю свою коллекцию дорогого бухла, которую на вылазках в магазины насобирал. И каждый день у него как праздник.

— Это ж сколько он бухла притащил, что ему до сих пор хватает?

— О-ох, много. У него и аппарат вроде какой-то есть для самогона. В общем, не только радиолюбитель-парашютист, но и на все руки мастер. Вроде бы даже приторговывает: гонит пойло и на бензин меняет. Но мэр такого, на сколько я знаю, не одобряет, поэтому ты особо никому не болтай. Я тоже не одобряю, на самом деле, но человека подставлять не хочется. Понимаешь?

— Ага.

— Вот, короче, пришли. Пойдём, прорабу нашему тебя представлю, он тебе задачу и определит.

Прорабом оказался тот усатый мужчина в тёплой куртке с капюшоном. Я подошёл к нему и представился. Он тоже сказал, как его зовут, и его имя тут же вылетело у меня из головы. Усатый дал мне лопату и сказал копать — всё как предрекал Сергей несколькими минутами ранее. Я сделал, как он велел: отправился рыть свою первую яму в специально отмеченном месте.

К обеду я натёр первые мозоли и, надо сказать, изрядно подустал. Ровно в час нас всех отпустили домой на приём пищи и наказали вернуться к трём. Мы с Сергеем шли домой вместе.

— Ну как? — интересовался он, — Устал?

— Пальцы болят. И мышцы вот, здесь, — я поднял руку и указал на область предплечья, — Получается, после обеда снова туда?

— Ну да.

— Ох-х. И до скольки?

— Как темнеть начинает — расходимся. Не парься, буквально пара часов ещё. Основная работа — она утром. А вечером так: закончить начатое и инвентарь прибрать.

— Чё-то не знаю как-то. Непривычно это всё.

— А как ты хотел? — усмехнулся Сергей, — Всё как в жизни. Я бы тоже сейчас видосики монтировал и картинки бы рисовал, чтоб за свет и газ платить. Но видишь, как оно: другие времена — другие задачи. Другое ремесло приходится осваивать.

— Да у меня ремесло-то… Рой да копай себе. Руки только устают. Ты-то там чем занимаешься? Я видел, как ты столбы таскал. Только это что ли?

— Нет, ты что. Вымеряем всё, напиливаем — много всякого. Да и проект весь на какую-то часть мой: я там свои додумки тоже озвучивал, и на некоторых даже сошлись. Тяжело правда это. Вот уж что тяжело — то тяжело! Когда десять половозрелых мужиков договариваются о какой-то сущей хренотени, и каждый хочет как бы покрасоваться и вроде бы задоминировать над остальными, показав, что его идея круче всех, а остальные — отстой. Чисто тестостероновые шашки такие, к задаче не имеющие никакого отношения. Трата времени по сути. Но такие уж мы существа: хлебом не корми — дай лясы поточить да другим доказать, какой ты башковитый. Ну, короче ты понял. А если не понял — так и забей, не бери в голову. Это я так, о своём тут бухчу. Ты как, сильно прям устал? Смотри, если вообще невмоготу больше выходить — я договорюсь. Всё-таки первый день.

— Да нет, всё нормально.

— Точно?

— Да, да. Ерунда.

— Ну смотри.

Монотонный шум, который я начал слышать ещё несколько минут назад, как будто бы стал ещё ближе. Он был похож на тарахтение какой-нибудь старой машины для сада и огорода: вроде газонокосилки или чего-то подобного. Только это была не газонокосилка.

— О, вот он, кстати, — сказал Сергей, задрав голову.