Нарисованная смерть - Джорджо Фалетти

Когда она встала на ноги, Роско стволом пистолета указал ей на штору за спиной.

– Туда.

Морин приподняла штору и увидела, что за ней тянется длинный коридор. Ствол оружия уперся ей меж лопаток. В глубине коридора она разглядела еще одну чуть поблескивающую застекленную дверь – должно быть, на веранду. Но Роско не дал ей удостовериться в этом, приказав остановиться слева, перед другой дверью, похоже бронированной.

Вытянув свободную руку, он приложил раскрытую ладонь к индикатору сбоку от двери, и та плавно отошла внутрь. Автоматически загорелся свет, открыв перед ними ведущую вниз лестницу.

Все так же резко он скомандовал:

– Вниз.

Они спустились по ступенькам в просторный полуподвал, отделанный белой плиткой. На этом большом пространстве перилами была выгорожена площадка, перед которой Морин остановилась, пораженная. Ей предстала настоящая научная лаборатория, освещенная вмонтированными в потолок плафонами и оборудованная по последнему слову техники. У стены справа разместилась стойка с компьютерами, мониторами и огромным электронным микроскопом. В центре располагался еще один стерильный рабочий островок. А левая стена была по всей длине забрана матовым стеклом, за которым в голубоватом неоновом свете угадывалась холодильная камера.

– Моя личная лаборатория – обитель Фауста. Впечатляет, не правда ли?

Сойдя с последней ступеньки, Роско широким жестом левой руки обвел представшее им пространство; правая же, как подметила Морин, на ни миллиметр не сместилась от выбранной мишени.

– Вот в таких местах и вершатся научные революции. Хотя порой они скорее пускают пыль в глаза.

Затем он указал на матовое стекло, подсвеченное застывшим неоном.

– А там, как ты, наверное, догадалась, современный холодильник, где в жидком азоте, при температуре двести градусов ниже нуля хранятся человеческие зародыши. Роза в такую стужу остекленеет, а человек, сделав один вдох, не доживет до выдоха.

Сбоку от холодильной камеры Морин рассмотрела пузатые баллоны с манометрами; от них отходили внутрь толстые кабели, поддерживающие постоянную температуру. Продолжая свои объяснения, Роско довел ее до противоположной стены и указал на вращающееся кресло перед столиком компьютера. На время исчез из вида, приказав завести руки за спину. Морин почувствовала, как он накрепко связал ей запястья липкой лентой.

Затем появился вновь, и на лице его она прочла презрительное сочувствие к ничтожности мира.

– Все ученые впадают в одну и ту же ошибку. Стремясь к познанию, они рассчитывают рано или поздно уподобиться Богу. Дураки!

Роско вперил в нее взгляд, и Морин впервые увидела в его глазах ледяной огонь безумия.

– Всякое приобретение в области знаний ставит нас перед новым невежеством. Бесконечная спираль. Единственное, что способно возвысить нас над Богом, – это правосудие.

Морин возразила ему, тут же осознав бессмысленность каких бы то ни было возражений.

– К сожалению, это лишь человеческое правосудие. Божественное нам не дано.

– Человеческое правосудие записано в законах. А они далеко не всегда справедливы.

Роско небрежно облокотился на облицованную кафелем стойку и, держа пистолет в правой руке, посмотрел на него так, словно это какая-то статуэтка или вазочка, а не смертельное оружие. И когда Морин спросила его о причине всех этих нелепых убийств, его ответ прозвучал сухо и лапидарно, как выстрел.

Месть.

Теперь настал момент истины, время открыть карты и дать друг другу исчерпывающий ответ.

Но вопросы у них были разные: Морин хотела знать – зачем, Роско хотел знать – как.

Он заговорил первым, но как-то рассеянно, почти равнодушно:

– Кто знает, что ты здесь?

– Никто.

– Так я тебе и поверил.

– Ты же сказал, что готов поверить во все. И сразу поверил, что я тебя вычислила.

Морин надеялась, что Джордан рано или поздно прочтет ее послание. Роско – безумец и убийца, но и ученый, поэтому единственный способ выиграть время – разжечь его любопытство, рассказав о фантастическом эффекте, который оказала на нее сделанная им операция.

– Так вот, представь себе: я видела, как ты убивал Джеральда Марсалиса.

Если бы она вспыхнула, как спичка, у него на глазах, он и то, наверное, удивился бы меньше. Несколько секунд он сверлил ее взглядом, потом расхохотался.

– Ты видела… Умоляю, не смеши меня.

– Ну вот, я же говорила – не поверишь. Помнишь, я звонила тебе и спрашивала насчет донора?

– Прекрасно помню.

– Полагаю, этим донором был именно Джеральд Марсалис.

– С чего ты взяла?

– С того, что сразу после операции меня начали пытать – да-да, именно пытать – видения из его прошлой жизни.

– Ты меня разыгрываешь. Это что, новая серия «Секретных материалов»?

– Если бы все было так просто, я бы выключила телевизор – и дело с концом.

– Как ученый, я верю только в то, что могу пощупать или хотя бы увидеть собственными глазами.

– На сей раз тебе придется поверить в то, что видела я – глазами другого человека. Я здесь, и одно это уже доказывает, что я не лгу. Там, в холле, я упала перед тобой на пол, потому что, говоря языком кино, пережила новый наплыв. Я видела тебя. Дверь была приоткрыта, ты был в сером спортивном костюме под плюш, с надвинутым капюшоном. Когда Джеральд растворил перед тобой дверь, ты шагнул к нему с полутемной лестничной площадки. А он был голый и с ног до головы обмазан красной краской.

Роско на миг лишился дара речи. Всю недоверчивость исследователя, а заодно и человека, с него как ветром сдуло.

– Невероятно…

– Иного слова не подберешь, Уильям. Я потому и не стала никому говорить, что иду сюда. Представь, как восприняли бы в полиции заявление о том, что я видела убийцу глазами его жертвы.

Морин очень рассчитывала на то, что эти аргументы убедят его. И в то же время она была вынуждена излагать сокращенную версию событий, в частности умалчивать о Тельме Росс, ведь иначе он поймет, что другие лица тоже в курсе этой истории, и в лучшем случае сбежит, оставив ее привязанной к креслу. А в худшем…

Однако в нем ученый уже взял верх над убийцей, теперь он видел перед собой новое поле для исследований.

– Вероятно, это послание на клеточном уровне, своего рода импринтинг, нейронная информация, сохраняющаяся независимо от жизни носителя. Потрясающе, фантастика! Мы вместе откроем эту связь и сможем…

Морин перебила его:

– Вместе?

– Ну да. Мне нужно тебя обследовать, провести серию опытов.

– А если я не соглашусь?