Убийственная тень - Джорджо Фалетти

Джим ехал к дому Эйприл.

Он позвонил ей на мобильный, и она ответила сразу – значит, не спала. В эту ночь, похоже, никто не находил ни сна, ни покоя. Должно быть, непонятная угроза носилась в воздухе и все это чувствовали. Поэтому в окнах горел свет, вывески светились, фары машин озаряли ночные улицы, но всего этого было недостаточно, чтобы разогнать тьму.

– Привет. Как дела?

– Все в порядке. Что случилось?

– Много всего. И ничего хорошего. Но есть новости. Мне надо тебя увидеть. Где ты живешь?

Джим представил себе ее в свете ночника, сидящей на кровати в ожидании звонка, который наконец раздался.

Если б я понял раньше, мне не пришлось бы спрашивать. Но теперь я буду с ней, когда в ночи внезапно раздастся звонок…

Передавать мысли на расстоянии не все умеют, поэтому пришлось ограничиться скудостью слов:

– На Сан-Франциско, перекресток с Эльм-авеню. У меня маленький коттедж светлого дерева, рядом с большим домом из красного кирпича.

– Понял. Я выезжаю из дома Алана на Форест-Хайлендс. Скоро буду.

Он бросил «Моторолу» на пассажирское сиденье и покатил по ночной улице. Возвращение во Флагстафф показалось ему бесконечным.

Коэн Уэллс заказал его деда – эта мысль не давала ему покоя. Он все твердил себе, что, будь он здесь, непременно понял бы и помешал им. Вот и еще одно бремя вины, которое он всегда будет носить на плечах, как большую белую птицу. Джим теперь пытался обрести в себе Трех Человек, согласно предсказанию Ричарда Теначи, и начал понимать, что труднее всего заслужить прощенье у самого себя.

И потом, этот документ… Он так и не понял, о чем речь. Коэн в своей гневной речи сказал, что он, Джим, единственный наследник. Значит, у деда есть еще какая-то собственность, кроме коллекции кукол Катчина.

Он стал по новой раскручивать клубок вины, но в этот момент ожил его сотовый.

– Алло.

– Джим, это Роберт. Нашел что-нибудь?

– Да, кое-что. Фотографию Джереми Уэллса с двумя типами. Я их узнал по тем старым объявлениям о розыске. Если они были сообщниками Джереми, то могли потом остаться в городе и сменить фамилии.

– Да, это зацепка.

– Слабая, по-моему, но другой у нас пока нет. Попробуй их поискать. Запишешь?

– Сейчас.

Под шуршанье бумаги в трубке послышалась не слишком вдохновляющая тирада человека, который ищет, чем бы записать.

– Пишу.

– Скотт Трумэн и Оззи Сиринго.

– Сиринго… Странная фамилия. Кажется, был такой агент у Пинкертона, участвовал в охоте на Дикую банду. Но в наших краях я точно никого с такой фамилией не встречал.

– То-то и оно. А у тебя как дела?

– Я выяснил, за что Chaha'oh убил Кертиса Ли.

В усталом голосе нет даже намека на то, что он гордится собой.

– Как тебе удалось?

– Поднял с постели адвоката Фельдера и применил к нему тот же прием, что и к Алану Уэллсу. Кое-что рассказал ему, но не все. Говорю, раз уж я нарушаю профессиональную тайну ради спасения людей, то вы и подавно обязаны.

– И что он?

– Помнишь денежные переводы на счет матери, а потом сына? Они от Коэна Уэллса. Кертис Ли – его сын.

– Что?!

– Да-да. У него была любовь с мисс Ли, и Кертис – плод этой любви. Коэн уже был женат и бросать жену не собирался. Он тогда еще питал политические амбиции, развод помешал бы его карьере. Вместе с Фельдером они нашли парня, увязшего в долгах, и под звон монет он женился на Кэтрин Ли. О своей репутации Коэн позаботился, но и незаконного сынка не оставил.

– Кертис знал, кто его отец?

– Фельдер говорит, что нет. Он долгое время считал это стипендией, а недавно вдруг выразил желание докопаться до истины. Да вот не успел.

Бедняга, подумал Джим. Сделал блестящую карьеру, вернулся из Европы, чтобы найти такую жуткую смерть в родном городе.

– Хорошо, что новость пока не просочилась, – добавил Роберт все тем же безнадежным тоном, – а не то у меня на шее уже висели бы и мистер Уэллс, и мой шеф, и вся газетная братия.

Джим понимал: детектива заботит вовсе не то, что кресло под ним шатается, а то, что он ничего не может противопоставить угрозе, нависшей над городом.

Он решил хоть немного отвлечь Роберта, если это возможно, и сменил пластинку:

– А как дела с Коэном?

– Я переслал фотографию в Седону, но если у него и вправду там любовница, то он ловко ее скрывает. Никто ни сном ни духом… К тому же мы не знаем радиуса действия Chaha'oh. Лучше всего было бы перехватить Коэна на автостраде и предупредить его.

Они помолчали, думая об одном и том же человеке, но с противоположными намерениями.

Потом Роберт спросил тоном полицейского:

– Ты сейчас куда?

– Хочу заскочить к Эйприл – показать ей фотографию. Может, в архивах «Крониклс» что-нибудь отыщется.

– Отличная мысль.

Опять наступило молчание. Джим догадывался, что сейчас последует вопрос, который Роберт задавал себе уже не раз.

– Мне одно не дает покоя…

– Что?

– Вот найдем мы всех, на кого нацелилась эта проклятая тень. И что дальше?

Хорошо, что мы сейчас не можем заглянуть друг другу в глаза, подумал Джим.

– Не знаю, Роберт. Ей-богу, не знаю.

Оба испытали желание поскорее закончить разговор и больше не озвучивать сознание собственного бессилия.