Пациент всегда мертв - Джонатан Келлерман

Филиал "Голодного быка" в западном Лос-Анджелесе находился на Котнер в стороне от Олимпик, в промышленной зоне, которая воняла как прорезиненный цемент. Рядом с клубом располагалась свалка от "Роллс-Ройс" — высокие стопки некогда роскошных кузовов и внутренностей машин за цепями ограждения.

Чуть подальше размещалась кооперативная художественная галерея, где в ванной комнате был задушен один одаренный художник. Прошлое дело, над которым мы трудились вместе с Майло. Если он и думал об этом, то ничем себя не выдал.

Клуб находился в ангаре без окон, выкрашенном черной матовой краской. Двойные хромированные двери казались лишними предметами. Неоновая вывеска обещала крепкие напитки и красивых женщин.

Местечко в промзоне, выбранное для клуба, было идеальным: никаких соседей с ханжеским зудом, некому жаловаться по поводу ритмов гипердиско, рок, буги-вуги, рвущихся сквозь черные стены.

Притон со стриптизом позиционировал себя как "Клуб для джентльменов". При этом стоянка была забита пыльными малолитражками и потрепанными пикапами, а входные двери охраняли два черноволосых слоноподобных парня.

Майло показал свой значок Слону Номер Один, в ответ получил кивок и шарканье ножкой:

— Да, сэр, чем могу быть полезен?

— Рик Саварен сегодня здесь?

Дынеобразное лицо громилы было разделено пополам старым посеревшим шрамом от ножа, — начинался в середине брови, менял направление на переносице, пересекал губы и терялся в выступе подбородка, на который вполне можно было опереться.

— Да, сэр. Он у себя в кабинете. Вас кто-нибудь проводит, сэр.

— Спасибо.

— Не за что, сэр.

Слон Номер Два, еще больших размеров, прятавший свои глаза за солнечными очками, придержал дверь. Сразу за дверью еще один дылда, на этот раз тощий, длинноволосый, с внешностью уроженца Карибских островов, повел нас налево по короткому коридору, который заканчивался вертящимися дверями, обшитыми черным винилом.

Цветовая гамма основного помещения клуба была выдержана в черных тонах с красной отделкой. Три ступени вели в углубление, где очень серьезный мужчина сосредоточенно вращал круглую сцену. Две женщины танцевали совершенно голыми, временами демонстрируя непростые гимнастические упражнения и занимаясь любовью со столбами из нержавеющей стали. Обе были ультра-блондинками с высокими прическами, худенькими как палки, но с грудями, явно превосходящими все биологические нормы. У каждой на левой ляжке имелась красная подвязка. Девушка с татуировкой в виде солнечных лучей во всю спину, похоже, пользовалась повышенным вниманием, и подношений ей поступало больше.

Мы подошли к черным виниловым дверям. Тощий дылда сделал приглашающий жест и открыл их. Он остался сзади, когда мы вошли в небольшой вестибюль с двумя деревянными дверями без надписей и одной дверью с алюминиевой табличкой "Менеджер".

Не успел Майло постучать, как дверь открылась и молодой человек с экстравагантным черным коком, улыбнувшись, протянул руку:

— Рик Саварен. Проходите.

На Саварене был мягкий зеленовато-синий костюм, черная шелковая тенниска, голубые мокасины от Гуччи на босу ногу, на слишком загорелой шее висела золотая цепочка. Его небольшой кабинет запахом напоминал адвокатскую контору. На столе в рамке стояла фотография женщины с простым лицом и чем-то озадаченного малыша.

— Моя сестра, живет в Айове, — кивнул Саварен на фото. — Присаживайтесь, чувствуйте себя как дома. Парни, могу я предложить вам чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо. Вы тоже из Айовы?

Саварен улыбнулся:

— Это было давным-давно.

— Мальчик с фермы?

— Это действительно было очень давно. — Саварен прошел за стол, сел, отъехал на стуле к стене, положил свой мокасин на ручку выдвижного ящика. На стене висело несколько календарей с обнаженными красавицами под логотипом "Голодного быка" и один календарь с маркой фирмы — поставщика спиртных напитков. — Итак? — Он сложил ладони домиком и вопросительно воззрился на нас.

Саварен выглядел лет на тридцать пять, был хорошо сложен. Припухшие голубые глаза, напряженный рот. Когда он его открывал, там сверкал частокол ослепительных зубов. Волосы казались ненатуральными.

— Нам нужна Энджи Пол, — сказал Майло.

— Энджи? Она работала здесь некоторое время тому назад. Ее сценическое имя было Голубая Энджи.

— Из-за ногтей?

— Ногти, резинка для денег, ездила на голубой машине. Здесь атмосфера конкуренции, и девочки понимают, что должны иметь отличительные черты. Так во что она влезла?

— Когда Энджи перестала здесь работать? — Майло проигнорировал вопрос Саварена.

— Четыре месяца назад.

— Она сама ушла или ее уволили?

— Сама. Один из посетителей, ее постоянный клиент, сбил девушку с пути.

— Заигрывала с посетителями?

— Это против наших правил, и мы стараемся такого не допускать. Но девочки не особенно следуют правилам.

— Кто был этим постоянным клиентом?

— Какой-то мужик, который приходил сюда два-три раза в неделю, потом пропадал, потом появлялся снова.

— Приходил, чтобы увидеть Энджи?

— Да. Ей повезло. — Он провел рукой по груди. — Некоторым парням нравится естественный вид. При всем этом силиконе, который я вижу целыми днями, честно скажу, какая-нибудь девочка с миленьким личиком и естественной фигуркой может меня завести. Но большая часть посетителей… — Он покачал головой. — Даже парни, которые любят естественность, хотят чего-то такого, а у Энджи почти плоская грудь. Я не хотел брать ее на работу, но у нее были неплохие бедра и симпатичная попка, на пробе она хорошо двигалась. К тому же Энджи поймала меня в то время, когда девочек не хватало.

— А вы уверены, что этот постоянный клиент в самом деле ходил ради нее?

— Он появлялся только по тем дням, когда танцевала Энджи, садился прямо перед сценой и не отрываясь смотрел на девушку. Она начала выделывать всякие свои штучки специально для него.

Он давал ей хорошие деньги; думаю, у них возник роман. — Саварен почесал голову. — И я ни разу не видел, чтобы она садилась к нему на колени.

— И что это значит?

— Ему она была не нужна на коленях, потому что он получал от нее все, что нужно, после закрытия клуба.

— Опишите этого клиента.

— Средних лет, довольно обычного вида. Я так и не узнал его имени, так как он всегда платил наличными и сидел один. Я как-то подошел к нему, чтобы спросить, не нужно ли чего, так он отшил меня.

— Каким образом?

— Он просто махнул рукой, типа не приставай, я занят представлением. Мне что, он платит. Он пил в основном легкие напитки, но много. Пять-шесть порций кока-колы за ночь. С лимоном. Иногда он просил добавить туда немного рома.