Пациент всегда мертв - Джонатан Келлерман

— Что еще вы можете рассказать о Ларсене?

— Я уже много вам о нем рассказал.

— Мне повторить вопрос?

— Получается улица с односторонним движением. — Бумайя показал два ряда ровных жемчужных зубов. — Это все, что у меня есть рассказать по делу.

— О'кей. — Майло закрыл блокнот.

— Сэр, сотрудничество — в наших обоюдных интересах.

— Сэр, если я найду что-то интересное для вас, то вы будете проинформированы. А пока будьте осторожны. Иностранный агент, вовлеченный в проводимое американской полицией расследование… К хорошему это не приведет.

— Но у меня нет намерений…

— Тогда у нас не будет проблем, — оборвал его Майло.

Бумайя нахмурился.

— Хотите еще выпить? За мой счет? — предложил лейтенант.

— Нет, спасибо. — Снимок убитых мальчиков по-прежнему лежал на столе. Африканец взял его, положил назад в свой бумажник из змеиной кожи.

— Вы хорошо владеете огнестрельным оружием, мистер Бумайя? Вы ведь бывший коп?

— Я умею стрелять. Однако я путешествую безоружным.

— Значит, если я появлюсь возле квартиры ваших друзей, никаких инцидентов не будет?

Бумайя изобразил слабую, бесцветную улыбку:

— Видимо, я высказался недостаточно ясно. Моя единственная цель — сбор фактов и передача их моему руководству.

— Для того чтобы у Элбина Ларсена возникли неприятности?

— У него и у некоторых других.

— Эти другие здесь, в Лос-Анджелесе?

— Здесь, в других городах, в других странах. — Глаза Бумайи закрылись и снова открылись. Радужная оболочка, некогда ясная и отражающая вопрос, затуманилась. — Я еще долго буду этим заниматься.

Мы смотрели, как он уходил из бара.

— Думаешь, что я был груб с ним? — спросил Майло.

— Немного.

— Я сочувствую его делу, но мне не нужны осложнения. Если я смогу прибрать к рукам Ларсена, то это будет самым большим моим подарком для Бумайи и его руководителей.

— Справедливо.

Он нахмурился:

— Двое мальчишек. — Майло оглянулся и, подозвав Зеленую Тенниску, заказал третью порцию.

Парень посмотрел на меня:

— Вам тоже?

Я положил ладонь на свой стакан и помотал головой.

— У Ларсена биография мошенника, — сказал я. — Именно таким мы его себе и представляли. И он прибегает к насилию, когда ему это нужно.

— Тихоня, — процедил Майло и глотнул из стакана.

— Просто из любопытства: откуда ты так много знаешь об Иссе Кумдисе?

— Что, копы ничего не читают?

— Не подозревал, что ты можешь интересоваться политикой.

Он пожал плечами:

— Рик повсюду разбрасывает книги и журналы. Я подбираю. И мне как-то попался "Еврейский маяк". В нем была статья, в которой заявлялось, что Исса Кумдис — шарлатан.

— Не думал, что Рик интересуется политикой.

— Раньше он и не интересовался. Даже проблемы геев не зажигали его. — Майло поморщился. — Его родители пережили холокост.

После стольких лет знакомства я мало знал о Рике. О жизни Майло, после того как он скрывался за дверью своего домика в Западном Голливуде, — тоже.

— Родители всегда доставали его с этой темой, — сказал Майло.

— С холокостом?

Он кивнул:

— Они хотели, чтобы Рик в большей степени осознавал себя евреем. Постоянно были упреки. А когда его старики узнали, что он гей, ситуация еще более осложнилась. Его мать рыдала так, словно Рик уже умер. Отец кричал, что он глупец, так как у нацистов теперь будет сразу две причины засунуть его в печь. — Майло отпил еще немного скотча, прополоскал им рот. — Он единственный ребенок в семье, и им всем было непросто. Лучше стало, только когда прошло время и его родители состарились. В конце концов, они смирились.

А отец Майло до самой смерти не смог простить своему сыну, что тот — гей.

— Потом пришло одиннадцатое сентября, и Рик изменился, — продолжил он. — Воспринял это как личное дело. Его взбудоражил тот факт, что за терактом стояли арабы, обвинявшие во всех грехах евреев. Рика стали всерьез раздражать антисемитские помои, распространяемые из Саудовской Аравии и Египта. Он начал больше интересоваться собственным еврейством, принялся читать книги по истории евреев, об Израиле, давать деньги на мероприятия сионистов, подписываться на их журналы.

— Которые ты случайно подбирал.

— Почему мое внимание привлекла личность Иссы Кумдиса? Этот парень — аферист, однако сделал карьеру ученого. Вот что заинтриговало меня. И не только это. Он читает лекции, в которых утверждает, что нужно убивать людей. Чертовски много ненависти для профессора колледжа.

— В научных кругах вообще много ненависти.

— Ты убедился в этом лично?

— Обычно такие вещи не становятся достоянием общественности, но ты обалдеешь, узнав, что происходит на факультетских вечеринках, когда ученые мужи думают, что их никто не слышит.

— Интересно, Исса Кумдис так же распоясывается в Гарварде? Разве нет у его коллег каких-то ограничений на распространение ненависти?

— Правила выполняются, но выборочно.

— Да, какие, однако, миляги, эти ученые. Но хватит о них, время сконцентрироваться на злом докторе Ларсене. Узнал что о какой-нибудь местной афере?

— Пока нет. Я попросил Оливию присмотреться. Дал ей наводку на программу "Стражей", так как я случайно на нее натолкнулся.

— "Стражи справедливости"… Оливия очень даже нам здесь пригодится… Кстати, Франко Гулл вдруг изменил обычный режим дня и отправился в спортивный клуб. Возился с железками, не обращал внимания на женщин, потом поехал домой. Такое ощущение, что этот парень знает об афере и начинает нервничать. Возможно, его можно загнать в угол и расколоть. Имеет смысл?

— Не думаю, что теперь ты чего-нибудь от него добьешься.

— Возможно, и так. Но если я в скором времени не продвинусь по делу, то у меня не будет выбора. — Он потер лицо. — О'кей, я подожду, пока ты не получишь информацию от Оливии. — Его мобильник запищал, Майло приложил его к уху. — Стеджес… Когда?.. Естественно… О'кей, дай мне номер. — Блокнот и ручка все еще были у него в руке, и он стал спешно писать, после чего со странной улыбкой захлопнул мобильник. — Так-так-так.

— Кто это был?

— Детектив Бинчи. Послушный парень, сидит у себя за столом, ворочает бумаги, прежде чем отправиться на очередную прогулку за Гуллом. Мне только что позвонили, и он ответил.

Сонни Коппел хочет поговорить. Он обедает. Кафе на Пико. Приглашает меня.