Изолятор - Джошуа Спэньол

Уже выйдя из часовни, в залитом солнцем дворе, Элен Чен наконец-то посмотрела на меня. Попыталась изобразить улыбку, но она получилась больше похожей на гримасу. Я все еще не верил ей, все еще подозревал, что она замешана в каком-то некрасивом деле, однако сейчас сила ее чувства смягчила меня. А потому я воспринял этот взгляд как своего рода приглашение.

– Мне нужно кое с кем поговорить, – сказал я Брук.

Брук остановилась в нерешительности, явно пытаясь понять, что ей делать в подобной ситуации; я же просто оставил ее и подошел к Элен. Мы слегка обнялись, я поцеловал ее в щеку, моментально ощутив прежнее страстное желание, совершенно неуместное сейчас.

– Не могу поверить, – произнесла она, глядя куда угодно, только не мне в глаза. – Не могу поверить.

– Ты в порядке? – участливо поинтересовался я.

Брук подошла и встала неподалеку, за моей спиной; ее явно обидело то, что я бросил ее на незнакомой территории, среди чужих людей. Элен тоже заметила ее, и от меня не укрылся стремительный взгляд – она успела оглядеть мою спутницу с головы до ног, и по лицу ее пробежала тень.

– Элен, – представил я, – познакомься, это моя подруга, Брук Майклз.

Дамы обменялись ледяным рукопожатием.

Я далеко не святой. А поскольку готов признать это открыто, то вполне могу признать и свое искреннее удовольствие от растерянности и боли, отразившихся в этот момент на лице Элен. Избави Бог, это была вовсе не боль по поводу смерти доктора Тобел, а самая настоящая ревность.

Очевидно, железная Элен вдруг утратила свое обычное самообладание, потому что в ином случае она ни за что не выказала бы своего разочарования по поводу присутствия Брук, ее стройной спортивной фигуры и красоты. Однако расстраивалась Элен зря: шансы нашего с Брук совместного возлежания в постели, не говоря уже о каких-то прочных отношениях, я оценивал даже ниже, чем возможность того, что Хэрриет Тобел вдруг сядет в гробу и поинтересуется, что это происходит вокруг. И тем не менее Брук представляла собой серьезное оружие в существующем между мной и Элен противостоянии. Ведь ревность бывших любовников никогда не умирает, она просто ждет повода разгореться. В любых условиях, даже на похоронах.

Моя черная радость, однако, длилась недолго. Настала очередь доктора Чен.

Тот самый высокий белый мужчина шел за ней по пятам.

– Это Ян Кэррингтон, мой жених. – Она взяла его под руку. На пальце ее сверкнуло кольцо с огромным бриллиантом, и я невольно спросил себя, куда она его девает, когда работает в лаборатории. – А это Натаниель Маккормик, давний приятель. И Брук Майклз.

Элен снова натянуто улыбнулась.

Итак, значит, жених. Арсенал доктора Чен оказался куда значительнее и шире, чем мой. Вот если бы Брук вдруг стала моей женой, да к тому же беременной… да еще желательно лауреатом Нобелевской премии – тогда совсем другое дело.

Мы с Яном Кэррингтоном обменялись рукопожатием. Его ладонь оказалась холодной и сухой.

– Приятно познакомиться, – любезно произнес он, – хотя обстоятельства не самые благоприятные.

– Взаимно, – ответил я.

Ян пожал руку Брук. Глаза его скользнули по ее груди, потом вернулись к лицу. «Вот это да!» – подумал я.

Элен стояла с потерянным видом. Взглянула на меня.

– Не могу поверить, Натаниель, просто не укладывается в голове… она была…

Чем же именно она была для тебя, Элен? Ступенькой? Промежуточной станцией на пути к твоей личной лаборатории? Я сознавал собственную желчность, но не собирался ее уничтожать. Рана, оставленная в моей душе Элен Чен, еще не зажила. Я не мог уже верить в то, что ее отношения с доктором Тобел являются обычными отношениями между руководителем и подчиненным.

– Она была самым важным в моей жизни человеком. Разумеется, если не считать Яна.

Последняя фраза прозвучала словно раздумье, вовсе не предназначенное для чужих ушей.

Повисло неловкое молчание. Брук, всегда знающая, что сказать, заметила:

– Доктора Тобел многие любили.

И Элен, и Ян, и я что-то забормотали в знак согласия. А потом я обратился к Яну с вопросом, на который и так знал ответ:

– Вы были знакомы с доктором Тобел?

– Да. Я работаю – работал, простите, еще так непривычно, вместе с ней. И с Элен.

– Ян – генеральный директор фирмы «Трансгеника», той самой компании, о которой я тебе рассказывала. Хэрриет и я… ксенотрансплантация. – Мне очень не нравилось, что Элен постоянно называла профессора Тобел по имени. Хэрриет. – Для нас это очень большая потеря, просто огромная.

Ян, казалось, совсем ушел в свои мысли, отключившись от внешнего мира. Может, чтобы вернуть его к реальности, мне следовало бы его стукнуть?

– Слава Богу, что есть Элен – она продолжит работу. Прошу прощения.

С этими словами Ян отошел от нас и, пройдя через двор, заговорил с невысоким лысеющим человеком.

– Кто это? – поинтересовался я, кивнув в сторону Яна и его собеседника.

– Отто Фальк, – ответила Элен.

– Он значительно ниже ростом, чем предполагает его репутация.

Элен лишь молча покачала головой. Трудно было сказать, улыбается она, или же на ее лице отражается неприязнь и презрение.

– А разве не все они такие? – спросила Брук.

Браво! Один – ноль в ее пользу. Мы улыбнулись друг другу. Элен посмотрела на нас. Теперь сомнения не оставалось: она явно испытывала отвращение.

– Мне пора, – произнесла она. – В связи со всеми этими событиями в лаборатории неизбежны значительные перемены. Если вообще останется лаборатория…

– И ты не поедешь на кладбище? – удивился я.

– Да, разумеется, – туманно ответила Элен, – но только…

– Только – что?

– Нужно возвращаться в лабораторию.

– Зачем? Ведь самый важный человек в твоей жизни…

– Натаниель, хватит.