Метка смерти - Робин Кук

Лори на секунду задумалась. Услышав об обезглавленном трупе, да еще без рук, она вспомнила, как семь лет назад уже видела нечто подобное, когда сюда привезли тело, выловленное в Ист-Ривер. Личность убитого все-таки удалось тогда установить. Им оказался некто Франкони. И из-за этого мистера Франкони они с Джеком оказались в диких дебрях Западной Африки — в Экваториальной Гвинее.

Воспоминания Лори прервал Марвин:

— Ты меня заинтриговала. Так что случилось с этими двумя мальчишками?

Лори уже было начала объяснять, но дверь опять распахнулась и в секционный зал ввалилась облаченная в халат, шапочку в виде капюшона и маску фигура. Лори и Марвин обомлели: всем было известно, что появляться без «скафандра» в секционном зале просто недопустимо.

— Прошу прощения, но сюда входить не разрешается, — сказала Лори, поднимая руку. Она решила, что это какой-нибудь журналист, любитель приключений, смог каким-то образом проскользнуть мимо охраны. — Здесь опасно и обязательно нужна полная защитная экипировка.

— Да ладно тебе, Лор! — откликнулась «фигура», останавливаясь на полпути. — Джек говорил мне, что по выходным здесь не так зорко следят и он сам так одевается, только если труп заразен.

— Лу? — удивилась Лори.

— Да, я. Ты же не будешь заставлять меня влезать в этот жуткий костюм? Мне от него дурно делается.

— Если вдруг появится Келвин, ты рискуешь получить пожизненный запрет на вход сюда.

— А если серьезно, каковы шансы, что он вдруг здесь появится?

— Думаю, нулевые.

— Ну вот и договорились, — сказал Лу. Он подошел к Лори и, посмотрев на детские трупы, вновь быстро перевел взгляд на нее. — Ну и зрелище! Не представляю, как ты этим зарабатываешь себе на жизнь.

— Да, тут есть свои негативные стороны, — вздохнув, согласилась Лори. — А что тебя привело сюда субботним утром?

— Да это место — просто моя погибель. На этот раз привез тебе «всадника без головы». Он наделал шуму в Центральной манхэттенской.

— Пожалуй, тебе лучше сначала мне все объяснить.

— Едва забрезжил рассвет, меня разбудил звонок. Говорят, что парень, который занимается трупами в Центральной манхэттенской — они называют его «препаратор», — придя сегодня на работу, вдруг обнаружил тело, которого не должно было там быть. — Лу рассмеялся. — И грустно, и смешно — в морге оказался лишний труп. Мне доводилось слышать, как трупы исчезали или как их прятали, но чтобы находили лишние трупы в специально отведенном для этого месте — такое впервые.

— А почему вызвали тебя? Почему этим не могли заняться окружные полицейские?

— Мой шеф узнал об этом — ты помнишь, убили его родственницу. У него там чуть ли не прямая телефонная линия с больницей. Так что он позвонил мне по горячим следам и сказал, чтобы я шевелился. Дело в том, что в его деле по-прежнему нет никаких зацепок, вот он и наседает на меня. Кроме того, здесь есть определенные совпадения. В новом трупе обнаружены два пулевых отверстия, абсолютно таких же, как в теле его родственницы.

— Личность не установлена?

— Нет, и никаких намеков. И в больнице все на месте — и пациенты, и персонал.

— А что с головой и руками?

— Пропали.

— Так твой шеф предполагает, что новый труп может быть как-то связан с убийством его родственницы?

— Он особо не распространялся на эту тему, но явно допускает такую возможность. Этот труп был весьма чисто обработан. Ни крови, ни царапин, ничего — словно он только что из-под душа вылез. Парень обнаружил его в холодильнике их старой анатомички. Все это выглядит как-то зловеще, а я уж много чего повидал за свою жизнь.

— Как были отрезаны голова и руки?

— Очень аккуратно.

— Так, словно это сделал врач?

— Пожалуй. Хотя я даже и не думал в таком ракурсе, но, пожалуй, да.

— Похоже, любопытный случай.

— Ты можешь сразу им заняться? Капитан сказал, что срочно ждет от меня новостей.

— Я сразу займусь им, но только после того, как закончу с этими мальчишками.

Лу вновь взглянул на останки.

— А что тут произошло?

— Двое ребят попали под метропоезд.

Лу поморщился:

— Из-за этого журналистская братия толпится в вестибюле?

— Думаю, да. Один лишь факт, что кто-то оказался под поездом, уже ужасен сам по себе, но для них интрига в другом: двойное самоубийство или двойное убийство?

— Да, кстати, — решил подать голос Марвин. — Я уже был готов услышать ответ на этот вопрос, и именно в тот момент ты вошел.

— Правда? — Преодолевая нерешительность, Лу все-таки осмелился приблизиться к столам. — Ребята выглядят так, словно побывали в мясорубке. Так что же это — убийство или самоубийство?

— Ни то ни другое, — ответила Лори. — Это несчастный случай.

Явно недоумевая, Лу и Марвин посмотрели на Лори:

— С чего ты взяла?

— Я провожу вскрытие и найду доказательства того, что дети были уже мертвы, когда попали под поезд. Взгляните на эти небольшие ожоги на ногах. — Лори по очереди подняла ноги мальчишек и указала на потемневшие обожженные участки.

— Ну и что? — спросил Лу.

— Ожоги, — повторила Лори. Затем она указала на пенисы детей: — И здесь то же самое.

— Где — здесь? — недоумевал Лу.

— На головках их половых органов.

— М-м-м, — вырвалось у Лу, и он скривился, словно от боли.

— Я думаю, что мальчишки по трагической случайности решили вместе помочиться, стоя либо на железном краю платформы, либо прямо на рельсах, и попали на третий рельс. Струя мочи стала хорошим проводником, и их одновременно убило электротоком.

— Ужас! — выпрямляясь, воскликнул Лу. — Не забыть бы, чтобы не повторить их ошибку.

Лори продолжила вскрытие. Как она и предполагала, все свидетельствовало о том, что обширные увечья были получены подростками уже после того, как их сердца перестали биться. Во время работы Лори рассказала Лу о случае с Патрицией Прут, пополнившем серию необъяснимых смертельных исходов в Центральной манхэттенской, количество которых теперь уже возросло до восьми.

— Надо же! — отозвался Лу. — Джек еще вчера говорил мне о семи и о том, что он уже признает твою версию о серийном убийце, однако руководство все еще не верит. Что теперь говорит Келвин? ОГСМЭ не хочет заявить о своей официальной позиции?

— Келвин еще не знает об утреннем случае, — сказала Лори. — И я еще не знаю, какая у него будет реакция, но особо не надеюсь. Наверное, должно произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы у него раскрылись глаза. Когда речь заходит о Центральной манхэттенской, у него словно шоры опускаются. Он думает, что это старый, всеми почитаемый академический центр, где он в свое время проходил стажировку. И он больше всего боится испортить репутацию больницы.