Наследники - Фрэнсис Пол Вилсон

Возвращения Томаса ждали в темной душной передней комнате его квартиры, где стоял легкий запах гнили.

Алисия с любопытством смотрела, как Джек с помощью нескольких проволочек одну за другой открывал двери в доме, где жил Томас. Прождали всего минут двадцать, как послышался щелчок ключа в замке. Джек вскочил и исчез, оставив ее одну.

Томас вошел, включил свет, увидел и замер, как олень перед автомобильными фарами.

— Алисия! Что ты тут...

Джек выскользнул из-за двери, плотно ее захлопнул. Томас шарахнулся влево, выпучив на него глаза. Краски полностью схлынули с рябого лица.

— Кто это?

— Друг твоей сестры, — представился Джек, схватил его за ворот и потащил грушевидное тело по комнате. — Сядь!

Свирепая грубость ошеломила Алисию. Джек превратился в дикого зверя. Совсем другой человек, чем меньше часа назад. Какой же из них настоящий?

Томас споткнулся, налетел на стул и неловко уселся.

— Чего вам нужно?

— Ответов на вопросы. Может, и фотокарточки поглядим.

— Не имеете права! — крикнул Томас. — Я сейчас полицию вызову!

У Джека в руке внезапно возник маленький пистолетик, нацеленный на левое колено Томаса. Потом переместился на правое.

— Какое сначала? Решайте, Алисия.

Я? Ее обуяла паника. Неужели это серьезно? Что он задумал? Тут вспомнилось предупреждение Джека при входе в квартиру: «Возможно, придется действовать круто, но вы мне все равно подыгрывайте».

Пистолет нацелился в мошонку.

— Есть еще вариант.

Ладно, буду подыгрывать.

— Дайте подумать.

— Алисия! — взвыл Томас. — Не позволяй ему! Мне про него рассказывали! Пожалуйста, не давай ему в меня стрелять!

На брюках Томаса расплывалось темное мокрое пятно. Видно, наслушался по-настоящему жутких рассказов о Джеке.

— Тогда неси «хозяйскую коллекцию», о которой рассказывал, — приказала Алисия.

— Хорошо, хорошо! Я все сделаю. Она в спальне. Несу.

Он вскочил, поспешно прошмыгнул мимо нее с Джеком на хвосте.

— "Дайте подумать", — шепнул на ходу Джек, подмигивая. — Замечательно.

Оставшись в одиночестве, она огляделась вокруг. Впервые увидела квартиру при свете. Сплошной беспорядок, кругом грязная одежда, белье, грязные тарелки, банки, упаковки из-под съестного. А запах... скорее всего, от коробки с пиццей на подоконнике у батареи.

Через несколько минут вернулись мужчины. Томас нес две картонные коробки, Джек третью... и еще один пистолет.

— Посмотрите-ка, что есть у Томаса, — предложил он. — Симпатичный малыш 32-го калибра.

Но Алисия не сводила глаз с коробок.

В самом деле, коллекция. Действительно нашел. Была какая-то надежда, что Томас блефует.

— Все тут? — уточнил Джек.

Томас лихорадочно закивал:

— Все. — По-прежнему стоя, повернулся к ней: — Все, клянусь.

— Зачем тебе это, Томас? Оставим шантаж в стороне. Для чего ты хранишь эту мерзость? Свидетельство полнейшего морального разложения...

— Да не так уж и плохо. Подумаешь, большое дело. Кому от этого вред?

Джек занес кулак, видно, собравшись ударить Томаса, но сначала взглянул на нее. Она отрицательно тряхнула головой. Никогда в жизни не хотела говорить об этих событиях детства, а теперь не может остановиться.

— Кому вред? Посмотри на себя. Что у тебя за жизнь? Ты хоть раз жил какой-нибудь личной жизнью?

Я точно никогда не жила.

— Думаешь, я не знаю, что все проиграл? — прищурился он на нее. — Знаю. Поверь, чертовски хорошо знаю. Причем во всем отец виноват. Поэтому дом мой по праву. Он мне нужен. А тебе не нужен. Ты сама прекрасно устроилась. Доктор.

— Тебе обо мне ничего не известно, — тихо проговорила Алисия.

Пространная история, которой она пичкала Джека, — всего-навсего контурная зарисовка. Мантра. Может, если ее без конца повторять, можно будет поверить. Может даже, она станет правдой. Но до этого еще долгий путь.

Возможно, снаружи выгляжу неплохо, а внутри... вроде этой квартиры.

— Разумеется, дом твой по праву, — насмешливо передразнил Джек. — Конечно, он тебе нужен. Меня просто тошнит от тебя. Ты даже не способен придумать, что делать с деньгами, которые отвалят за излучатель.

Алисия охнула при досадной оплошности Джека, но вдруг заметила, как у Томаса подкосились колени. Он упал на стоявший позади него стул. Побледнев еще при первом взгляде на Джека, стал теперь еще бледнее. Что-то неразборчиво забормотал, и тогда она сообразила, что «оплошность» хорошо рассчитана.