Краткая история семи убийств - Марлон Джеймс

– О! Привет, милашка.

– Ой! Чак, ты?

Он кивает с широкой улыбкой.

– Я и не знала, что ты здесь. Даже не слышала, как ты зашел.

– Неужели? А мне показалось, у тебя здесь компания. Разувался, хотел зайти и присоединиться…

– Я одна.

– Правда? Говоришь сама с собой, как безумная чудачка?

– Так, мысли вслух.

– А-а-а. Обо мне?

– Поверить не могу, что ты зашел в дом, а я тебя не услышала.

– Это мой дом, милашка, и обставлять свой приход шумной сценой мне нет необходимости. Ну, зашел и зашел.

Ничего, Ким Кларк, не смертельно. Встряхнись.

– Я собиралась сготовить ужин.

– Прикольно, как говорят ямайцы: сготовить ужин вместо того, чтобы сделать ужин.

– В чем разница?

– Ну, скажем, можно просто сварить макароны, натереть сыр, и всё: ужин сделан.

– Ты хочешь макароны с сыром?

– А? Да нет. Что сготовишь, то и хорошо. Что ты там думаешь сварганить?

– Просто не верится, что ты вот так зашел.

– Тебя это беспокоит?.. Расслабься, крошка, нападать на тебя все равно никто не собирался. Так что там на ужин?

– Аки.

– О боги!

– На этот раз с солониной.

– Это что значит?

– Такие толстые куски бекона.

– Бекон – это хорошо, это я ням-ням. Ну, иди занимайся, а я тут еще почитаю «Стар». Я его и читал. Ей-богу, он куда живей, чем этот «Дейли мейл», от которого мухи дохнут.

Надеюсь, он не станет пересказывать мне, что там написано в этой газете. С каждым днем мне все труднее уклоняться от его пересказа новостей. Это, конечно, мило с его стороны держать меня в курсе событий, но еще милей, когда он начинает читать мне с газеты все подряд. В прошлый вторник он вот так зашел ко мне на кухню и сказал: «Я уже прочел». Я-то думала, он это просто упомянул как факт, а он как давай сообщать – не уймешь. В самом деле, новости я терпеть не могу. В сущности, я даже не знаю, какой сегодня день недели. Клянусь, как только я о чем-то слышу или собираюсь услышать, сердце у меня начинает биться так отчаянно, что хочется одного: убежать к себе в спальню, закрыть лицо подушкой и завопить. Даже на рынке, стоит мне услышать от лоточника: «А вы не слышали про мисс такую-то?», как я тут же прохожу мимо без остановки, ничего не покупая. Слышать ничего не желаю. Не нужны мне никакие долбаные новости. Неведение – манна небесная. Я знаю Чака – сейчас он войдет в дверь, а я тут же на сковороду бжик растительного масла и лука – пшшш!! – и то, что он скажет, утонет в этом шуме. «Что, милый?!» – переспрошу я. Он повторит, а я ему снова – «что?!» – и брызну в масло водицы, так, чтобы от вспышки и шума он испугался и по возможности забыл, что хотел сказать. Хорошо бы, если б здесь до сих пор кружили чайки; он бы тогда помчался наружу, отгонять их, а я б могла задать один из тех тупых вопросов вроде: «А в Америке чайки есть?» Один из серии тех, на которые белые любят коротко кивать и отвечать с благодушной улыбкой. «А велосипеды у вас в стране есть? И они прямо так ездят по хайвэям? Вы там в Америке смотрите “Семейку монстров”? А “Чудо-Женщину”? А статуя Свободы, она сильно высокая? А у вас там шоссе с разделительными полосами или без?»

А ну-ка, ну-ка, Ким Кларк. Глубокий вдох. Чувствуй, как вливается прохлада. Ты счастлива.

– Забавная сегодня публикация в «Стар», – заходя, сообщает он с порога.

– Милый, ты точно не хочешь переодеться в домашнее?

– Ты мне уже мама? – спрашивает он с улыбкой.

– А как там с чайками, ты их отогнал?

– Они опять тебя допекали?

– Не больше обычного. А у вас в Арканзасе какие чайки водятся?

– Такие же, о каких я тебе говорил три дня назад.

– Ой! У меня мозг как сито. Как только в него поступает информация, я ее тут же просеиваю.

– Напоминает больше прямую кишку, чем сито.

– Какая бездна эрудиции… Тебе чем-нибудь ответить?

– Обожаю, когда ты костеришь меня на ямайском.

– Ха-ха. Учти, если это масло вдруг брызнет тебе на костюм, я не виновата: предупреждение ты от меня получил. Бомбоклат.

– Не то слово.

– Передай сюда лук и продукты.

– Где они?

– Та корзинка на шкафу, у двери возле тебя… осторожно, смотри под ноги, я пол только что помыла, скользко.

– Ничего, я шустрый малый.

– Ага, с детства.

– Ух ты, ну и скорость у тебя, как ты все насекаешь… Это все ямайские женщины так здорово готовят?

– Да. Все, которые путные. Так что ответ «нет»: в Монтего-Бэй ни одна из ямайских женщин готовить не умеет.

– Ты пытаешься склонить меня к тому, чтобы я перестал ходить в «Мантану»?

– Ха.

– Пупсик, вот послушай…

– Милый, я не смогу усвоить ничего из того, что написано в твоей газете. Даже силы не трать. Этот твой «Стар» – голимая стыдоба, скандал на скандале, а на третьей странице там белая девица кажет сиськи. Что ты сегодня утащил с работы?

– Ничего я не тащил. Кувшин, всего лишь кувшин, но зеленый, как изумруд.

– Ты бы лучше мне изумруд подарил.

– Ким…

– Я, понятное дело, родилась в ноябре и мне по знаку положен топаз, но раз уж ты сам начал насчет изумруда и…

– Ким, ну о чем ты вообще.

– Я знать ничего не желаю, Чак, что там пишут в твоей сраной «Стар».

– Что? Да я не о «Стар» совсем. Я об «Алькорп».

– Что об «Алькорп»?

– Нам сегодня пришло предписание. Компания сворачивает деятельность в более быстром режиме, чем предусматривалось изначально. В смысле, проектировалось.

– Ты хочешь зачитать мне предписание?

– Мы вылетаем на следующей неделе.

– О блин! Уау! Так это же здорово.

– Все так, блин, неожиданно…

– Да почему ж? Все хорошо: у нас уже и гараж почти что убран. А сколько еще нужно сделать! Хотя «глаза боятся, жопа делает» – ты так, кажется, говоришь? Что не упакуется, то просто оставляется, верно?

– Под словом «мы» я имею в виду компанию, Ким.

– Настоящих аки в Америке, понятное дело, не сыскать, так что наедайся впрок, пока я тут заканчиваю.

– «Мы» – это значит персонал и экипаж.

– Посыплю-ка я сюда побольше специй, так как это у нас считай что последняя вечеря – прости, Господи, за то, что поминаю всуе!

– Мне нужно паковаться.