Президент пропал - Джеймс Паттерсон

Бах слушает «Страсти по Матфею», покачиваясь в такт музыке. Плеер и наушники, конечно же, отобрали, но она прекрасно помнит подхватывающие друг друга хоры и соло для сопрано, которое любила напевать. Она представляет, будто перенеслась в собор восемнадцатого века. Каково было услышать эту музыку впервые?

Дверь камеры открывается, и наваждение рассеивается.

К ней входит молодой человек с соломенными волосами, без костюма, в простой рубашке и джинсах. Он вносит с собой стул, ставит рядом с койкой и садится.

Бах тоже принимает сидячее положение, опершись спиной на стену и свесив ноги. Запястья у нее по-прежнему скованы.

– Меня зовут Рэнди, – представляется вошедший, – и я поговорю с тобой по-хорошему. Другие будут уже не столь любезны.

– Спасибо, я… знакома с вашими приемами, – отвечает она.

– Приятно познакомиться… Катарина.

Как они раскрыли ее личность? Скорее всего, с помощью анализа ДНК. А может, у них есть какая-нибудь программа для распознавания лиц? Хотя вряд ли…

– Катарина Доротея Нинкович, тебя ведь так зовут? В честь первой дочери Иоганна Себастьяна Баха?

Она молча берет стаканчик и допивает оттуда последний глоток.

– Ответь, пожалуйста, Катарина: ты правда думаешь, что с тобой будут цацкаться, потому что ты беременна?

Бах ерзает на жесткой металлической койке.

– Ты собиралась убить президента, – говорит он.

– Если б я собиралась убить президента, – парирует она, сощурившись, – то убила бы.

Рэнди с улыбкой кивает. У него на руках все козыри, и он наслаждается возможностью продемонстрировать превосходство над жертвой.

– Знаешь, представители спецслужб многих стран уже в очередь выстроились побеседовать с тобой. Должен отметить, не все так щепетильно относятся к правам человека, как мы. Возможно, наверху договорятся об экстрадиции. Когда-нибудь тебя вернут сюда. Если будет что возвращать. Как тебе такой поворот, Бах? Хочешь поближе познакомиться с Угандой? Или с Никарагуа? Иорданцы прямо жаждут заполучить тебя в свои руки. Похоже, они считают, что это ты пустила пулю в лоб их министру внутренней безопасности в прошлом году.

Бах спокойно выслушивает гостя, потом какое-то время сидит молча.

– Я расскажу вам все, что нужно, – произносит она наконец. – У меня лишь одно требование.

– Ты считаешь себя вправе предъявлять требования?

– Слушайте, как вас там…

– Рэнди.

– Лучше просто выслушайте.

Он откидывается на спинку стула.

– Хорошо, Катарина, чего ты хочешь?

– Я знаю, что мне грозит провести остаток жизни за решеткой, так что никаких иллюзий по этому поводу не питаю.

– Верное наблюдение.

– Я хочу, чтобы у меня приняли роды хорошие врачи, здесь, в Америке. И чтобы потом девочку удочерил мой брат.

– Твой брат, говоришь? – уточняет Рэнди.

Он вышел из-за соседнего дома. Он видел, как она стоит на пепелище и обнимает тело матери, истерзанное и привязанное к дереву.

– Это правда? – спрашивает он сквозь слезы, затем замечает у нее винтовку и пистолет, заткнутый за пояс штанов. – Ты вправду убила тех солдат?

– Я отомстила им за смерть папы.

– А они в ответ убили маму! – крикнул он. – Зачем ты это сделала?

– Я не хотела… прости… я…

Она шагнула навстречу старшему брату, тот в ужасе отпрянул.

– Нет! Не подходи ко мне, никогда. Не подходи!

После этого он убежал. Она кинулась следом, умоляя вернуться, но догнать так и не смогла.