Сад костей - Тесс Герритсен

Восседая в гостиной Эдварда Кингстона и слушая Китти Уэлливер, что сидела слева, и ее сестру Гвендолин, что сидела справа, Оливер Венделл Холмс решил: гореть в аду наверняка куда терпимей. Знай он, что сегодня сестры Уэлливер наносят визит Эдварду, убрался бы куда подальше — туда, докуда езды по крайней мере дней десять. Но с криками умчаться прочь из дома, порог которого только что переступил, — значит, повести себя в высшей степени невежливо. Как бы то ни было, Венделл не успел обдумать эту возможность, ибо Китти и Гвен тут же вскочили с кресел, в которых так изящно расположились, схватили юношу под руки и поволокли в гостиную, словно голодные паучихи очередную добычу. Теперь-то я точно пропал, подумал Венделл, стараясь удержать на коленях чашку чая, уже третью за этот визит. Он застрял здесь до самого вечера, и теперь остается лишь ждать, чей мочевой пузырь не выдержит первым и заставит своего обладателя откланяться.

Увы! Судя по всему, у юных дам мочевые пузыри были сделаны из железа — они радостно уничтожат чай, чашку за чашкой, сплетничая при этом с Эдвардом и его матушкой. Не желая их поощрять, Венделл по большей части хранил молчание, что, впрочем, нисколько не смущало сестер — в их бесконечную болтовню и без того невозможно было вставить ни слова. Если одна из них умолкала, дабы перевести дух, другая тут же разражалась очередной сплетней или язвительным замечанием, — слова лились бесконечным потоком, пределы которому ставила лишь необходимость дышать.

— Она сказала, что плавание было поистине ужасным и она чуть не умерла в пути. Но потом я поговорила с господином Картером, и тот возразил: мол, ничего страшного, просто небольшой атлантический шторм. Вот видите, она опять преувеличивает…

— …как обычно. Она вечно преувеличивает. Как в тот раз, когда она пыталась нас убедить, будто господин

Мейсон — архитектор, известный на весь мир. А потом мы узнали, что он построил всего-навсего небольшой оперный театр в Вирджинии, совсем даже невыразительный, как мне сказали, и уж конечно его не сравнить с работами господина Булфинча[11]…

Пока сестрицы долго и сбивчиво судачили о людях, которые были абсолютно безразличны Венделлу, юноша, подавляя зевоту, глазел в окно. На эту тему можно написать стихотворение, подумал он. Стихотворение о бесполезных девицах в красивых платьях. В платьях, сшитых другими девицами. Девицами-невидимками.

— …и он заверил меня, что ловцы преступников в конце концов настигнут его, — трещала Китти. — Ах, я так и знала, в нем было нечто отталкивающее. Я всегда чувствую зло.

— Я тоже! — содрогнувшись, поддержала Гвен. — В то утро я сидела в церкви рядом с ним — Боже мой, у меня все похолодело внутри.

Венделл мгновенно переключил внимание на сестричек:

— Вы говорите о господине Маршалле?

— Ну конечно. О нем нынче все говорят. Но вы, господин Холмс, последние несколько дней были в Кембридже, и потому до вас не доходили слухи.

— В Кембридже я наслушался достаточно, благодарю вас.

— Разве это не отвратительно? — продолжала Китти.

— Думать о том, что мы сидели за одним столом, а потом танцевали с убийцей! И с каким убийцей! Уму непостижимо — содрать лицо! Отрезать язык! «Я знаю два девичьих языка, которые недурственно бы отрезать», — подумал Венделл.

— А я слышала, — сверкая глазами, взволнованно вмешалась Гвен, — будто у него была сообщница. Ирландка.

— Понизив голос, она добавила постыдное слово: — Авантюристка.

— То, что вы слышали, — вздор! — рявкнул Венделл. Гвен изумленно воззрилась на него — резкое возражение поразило девушку.

— Неразумные девицы! Вы не ведаете, что болтаете. Ни та, ни другая.

— Боже мой, — тут же вмешалась матушка Эдварда, — похоже, чайник пуст. Думаю, нужно, чтобы принесли еще чаю.

Схватив колокольчик, она принялась энергично звонить.

— Но, господин Холмс, мы прекрасно знаем, о чем говорим, — возмутилась Китти. Ее самолюбие было задето, и это отменяло все правила этикета. — У нас есть источники, близкие к Ночной страже. Очень тесно с ней связанные.

— Чья-то болтливая жена, я полагаю.

— Боже мой! Эта фраза не достойна джентльмена. Госпожа Кингстон снова взялась за колокольчик, отчаянно вызывая прислугу:

— Ну где эта девчонка?! Я хочу свежего чая!

— Венделл, ни к чему оскорбляться, — проговорил Эдвард, стараясь сгладить углы. — Это всего лишь болтовня.

— Всего лишь? Они говорят о Норрисе. Ты не хуже меня знаешь, что он не способен на подобные зверства.

— Тогда отчего он сбежал? — снова взялась за свое

Гвен. — Почему спрыгнул с моста? Несомненно, это поступок виновного человека.

— Или испуганного.

— Если он невиновен, ему нужно было остаться здесь и защищаться.

Венделл рассмеялся:

— От таких, как вы?

— В самом деле, Венделл, — вмешался Эдвард, — думаю, нам лучше сменить тему.

— Где же эта девчонка? — воскликнула госпожа Кингстон, поднимаясь на ноги. Она подошла к двери и крикнула:

— Нелли, ты что, оглохла? Нелли! Немедленно принеси нам чаю! — Громко хлопнув дверью, мать Эдварда вернулась к креслу и снова плюхнулась в него. — В наши дни, скажу я вам, невозможно отыскать подходящую прислугу.