Александрийское звено - Стив Берри

Торвальдсен знал, как много значат для евреев эти священные тексты, равно как и следующие за ними разделы ранних пророков: книги Иисуса Навина, Судей Израилевых, Самуила и Царств. В них также рассказывалась история народа израилева — с того времени, когда он пересек реку Иордан, покорил земли Ханаанские, — история расцвета и падения многих его царств и поражений, которые они потерпели от рук ассирийцев и вавилонян.

— Эти книги, — сказал он Гари, — повествуют о том, как разворачивалась история еврейского народа за тысячи лет до появления Христа. Судьба этого народа была самым тесным образом связана с Богом и теми обещаниями, которые Он дал евреям.

— Но ведь это было так давно!

Торвальдсен кивнул.

— Четыре тысячи лет назад. И с тех самых пор арабы и евреи сражаются друг с другом из-за того, что каждый из них стремится доказать свою правоту.

Он медленно пролистал Книгу Бытия, нашел то место, ради которого пришел сюда, и прочитал его вслух:

— «И сказал Господь Авраму: …возведи очи твои и с места, на котором ты теперь, посмотри к северу и к югу, и к востоку и к западу; ибо всю землю, которую ты видишь, тебе дам Я и потомству твоему навеки». — Торвальдсен помолчал, а затем добавил от себя: — Эти слова стоили еврейскому народу миллионов жизней.

Он молча перечитал шесть самых главных слов.

— К чему это вы?

Торвальдсен посмотрел на мальчика. Сколько раз Кай задавал ему тот же самый вопрос! Его сын не только исповедовал их веру, но вдобавок ко всему выучил латынь и прочитал Библию. Он был хорошим человеком и стал еще одной жертвой бессмысленного насилия.

— Важнее всего — истина.

«С места, на котором ты теперь…»

— Вы получали какие-нибудь известия от папы? — спросил Гари.

Датчанин вновь посмотрел на своего юного спутника и отрицательно покачал головой.

— Ни единого словечка. Он ищет примерно то, что сейчас окружает нас с тобой, — библиотеку. Ту, в которой может содержаться ключ к пониманию этих слов.

Внизу послышался какой-то шум. Дверь отворилась, и до их слуха донеслись голоса, один из которых Торвальдсен сразу узнал. Это был Альфред Херманн. Он подал Гари знак, и они торопливо отошли туда, где верхние книжные полки обтекали глубокую нишу окна, в которую они и шагнули. Нижняя часть библиотеки была скудно освещена причудливо составленным набором ламп, верхняя — погружена в тень. Он знаком велел Гари сохранять молчание. Мальчик кивнул. И они стали слушать.

Второй мужчина, явно американец, говорил по-английски.

— Это очень важно, Альфред. Скажу больше, это жизненно важно.

— Ваши обстоятельства мне известны, — ответил Херманн, — но они не более важны, нежели наши.

— Малоун отправился на Синайский полуостров. Вы обещали, что с ним проблем не возникнет.

— Их и не возникнет. Хотите коньяку?

— Пытаетесь успокоить меня?

— Нет, просто пытаюсь угостить вас коньяком.

Еще раз жестом велев Гари не шуметь, Торвальдсен вышел из ниши, на цыпочках приблизился к узорчатым железным перилам и рискнул выглянуть, посмотрев вниз. Альфред Херманн разливал коньяк из хрустального графина, а рядом с ним стоял человек помоложе, лет пятидесяти с небольшим, одетый в темный костюм. Его чисто выбритое лицо было энергичным и напоминало личину херувима — идеальная внешность для натурщика или актера. Впрочем, две эти профессии в некотором смысле были не чужды моложавому мужчине, которого Торвальдсен хорошо знал. А как же иначе, ведь это был вице-президент Соединенных Штатов Америки.