Старая ратуша - Роберт Ротенберг

«Ари Грин — детектив по жизни», — подумал Дэниел Кенникот, наблюдая в окно своей квартиры, как большой «олдсмобил» проехал мимо его дома. Даже несмотря на то, что перед зданием было полно места, Грин припарковался дальше по улице и вернулся пешком.

Это было в стиле настоящего полицейского и, вероятно, происходило на подсознательном уровне, — проехать мимо и, бросив взгляд, оценить обстановку перед своим непосредственным появлением. К тому же он прибыл на десять минут раньше, что тоже выдавало профессионала.

Кенникот застегнул на сумке «молнию». Несколько минут ушло на то, чтобы проверить, все ли в квартире выключено и закрыто. Он оставил мистеру Федерико записку, чтобы тот в течение двух недель, пока его не будет, поливал растения.

Когда спустился вниз, Грин уже беседовал с домовладельцем. Тема разговора, естественно, помидоры мистера Федерико, которые уже вовсю цвели благодаря необычно жаркой весне.

— Сегодня полнолуние. — Мистер Федерико указал на горизонт, где над крышами домов маячила круглая утренняя луна. — Лучший день для садовых посадок.

Поймав взгляд Кенникота, Грин с улыбкой кивнул.

— Домовладелец очень горд своим садом, — сказал Кенникот, садясь в машину к Грину. — Сегодня в 19:30 у меня рейс.

— Полно времени. Нам нужно-то всего несколько часов, — ответил Грин, заводя машину.

Дороги были почти свободны. Промчавшись через город в северном направлении, они выехали на живописное шоссе, где фермерские усадьбы чередовались с кукурузными полями.

Грин позвонил ему накануне поздно вечером и предложил отвезти в аэропорт, предварительно совершив эту шестичасовую поездку. Кенникот с готовностью согласился. Ему, как и Грину, было любопытно узнать, что они увидят в конечном пункте. К тому же рейс только вечером.

Оба понимали, что предстоящая поездка Кенникота в Италию была сейчас лучшей зацепкой в деле его брата. А в машине он мог бы без помех все обсудить с детективом. Однако вместо этого Кенникот просто смотрел в окно и думал.

Ллойд Грэнуэл, наставник Кенникота с его прежней работы на Бей-стрит, частенько говорил, что люди разучились думать и этот забытый процесс уже превратился в искусство. У лично принимавшего его на работу Грэнуэла была своя система. Прежде чем новые юристы получали возможность работать в суде, он просил их прийти к нему в офис со всеми своими конспектами, как всегда, вежливо приветствовал и затем так же вежливо забирал у нервничающих молодых адвокатов все, что у них было с собой, включая ноутбуки и вездесущие блэкбери.

— А теперь, — говорил он, подводя очередного юриста к боковой двери, — прошу вас занять место в этой комнате. — Он открывал дверь в маленькое уютное помещение, где из мебели стоял всего один стул, а на стенах было написано всего одно слово: «думай».

— Проведите здесь час без сотового телефона, ноутбука, ваших тетрадей и бумаг, — говорил он, — наедине с мозгами, которыми наделил вас Господь. Займитесь тем, что большинство людей разучилось делать, — подумайте.

Адвокаты всегда заходили в «камеру Грэнуэла» с ужасом. И неизменно выходили оттуда раскованными и уверенными в себе. С чувством благодарности.

По мере их удаления на север пейзаж за окном становился более диким и суровым — лиственные деревья и цветущие фермы постепенно уступали место хвойным лесам и скалам Канадского щита.

— Девять часов, — сказал Грин, когда они миновали заброшенную ферму. — Послушайте. — Он включил в машине радио.

«Доброе утро, — раздался знакомый голос. — Я Ховард Пил, владелец „Параллел бродкастинг“. Сегодня я с удовольствием представляю вам нашу новую утреннюю программу и ее ведущего».

Кенникот встрепенулся. Грин кивнул в ответ с ехидной усмешкой.

«Привет. Я Доналд Дандас, и я с радостью присоединяюсь к команде „Параллел бродкастинг“. Добро пожаловать на наше новое утреннее шоу „Солнечная сторона“».

Грин с Кенникотом дружно рассмеялись.

— Ну вот все и становится на свои места, — сказал Грин. — Послушаем, кто будет его первым гостем.

«Этим утром мы поговорим с шефом полиции Торонто Хэпом Чарлтоном. Он расскажет нам о новом внутреннем полицейском формировании, которое только что…»

Грин выключил радио.

— Plus çа change,[33]— сказал он.

— У Чарлтона девять жизней, — заметил Кенникот.

— Уж не меньше. Собираясь на встречу с Каттером, Гилд и Чарлтоном в «Веста ленч», Фернандес прихватил с собой ручку, которую дал ему отец. В нее вмонтировано микрозаписывающее устройство. Его отец возглавляет местный профсоюз и берет ее с собой всякий раз на встречи с руководством. Я прослушал запись дюжину раз. И Каттер, и Гилд там отметились по полной программе, а Чарлтон — стреляный воробей.

— Никаких улик?

— Нет. Сболтнул только, как владелец «Веста ленч» прикрывал его во время дежурств еще в бытность простым полисменом десятки лет назад. Но по сути он не сказал ничего.

Через пару часов дорога нырнула под горку и глазам открылась необыкновенная синева большого озера со старинной деревянной постройкой на берегу, широким песочным пляжем и уходящим в водную гладь деревянным пирсом. Дети играли в песке, плавали и ныряли в озеро с вышки. Картина напоминала открытку идеального летнего отдыха.

Дорога повернула, устремляясь в большую скалистую расселину. Две ровных гранитных плиты с обеих сторон сжимали двухполосное шоссе точно сандвич, моментально вытесняя безмятежный летний пейзаж.

В свое время Кенникот пытался узнать побольше об этом «загадочном» детективе, но его попытки всякий раз оказывались тщетными. Грин вырос в Торонто, поступил на работу в полицию, когда ему было под тридцать, и быстро продвинулся по службе. Несколько лет назад после какого-то происшествия — Кенникоту так и не удалось выяснить ничего конкретного — Грин уходил в продолжительный отпуск. Его родители пережили холокост. Отец Грина — бывший владелец городской мастерской по ремонту обуви — помогал сыну в расследовании убийства брата Дэниела — единственном не раскрытом Грином преступлении. Холост Грин ли, женат, разведен? Есть ли у него дети? Близкие родственники? Все это покрыто тайной.

— Родители как-то отправляли меня сюда в летний лагерь, — сказал Грин.