Послезавтра - Аллан Фолсом

Осборн хотел сказать Вере еще что-то, но Маквей нажал на рычаг и разъединил их. Спустя несколько секунд через бар они вышли из отеля на маленькую улочку.

– Девушка? – процедил сквозь зубы Маквей, открывая перед ним дверцу неприметного «ровера», ожидавшего на углу. – Вера Моннере, не так ли?

– Да, – отрезал Осборн. Маквей вторгался в его личную жизнь, и это ему очень не нравилось.

– Она под присмотром парижской полиции?

– Нет. Секретной службы.

Дверцы захлопнулись, и шофер Нобла тронул машину. «Ровер» сделал круг по Пиккадилли и свернул к Трафальгарскому скверу.

– Номер прослушивался? – ровно произнес Маквей, покосившись на нацарапанные на руке Осборна цифры.

– Чего вы добиваетесь? – Осборн втянул руку под рукав.

– Надеюсь, вы не подписали смертный приговор Вере Моннере.

Нобл повернулся к ним с переднего сиденья:

– Как вы узнали номер?

Осборн посмотрел в окно.

– Какая разница?

– Вы спрашивали, где телефон, или знали заранее?

– Телефоны в вестибюле были заняты. Я спросил, есть ли где еще.

– И вам ответили.

– Ну разумеется.

– Кто-нибудь видел, как вы зашли в кабину?

Маквей внимательно слушал, не вмешиваясь.

– Нет, – быстро ответил Осборн и тут же вспомнил. – Негритянка уборщица, она чистила ковер в коридоре пылесосом.

– Разговор по телефону-автомату вычислить не сложно, – сказал Нобл.

– В особенности если вы точно знаете, с какого звонили аппарата. Дать пятьдесят фунтов нужному человеку – и вам назовут номер, с которым произведено соединение, город, улицу, полный адрес и меню последнего обеда. В течение нескольких минут.

Осборн сидел молча, глядя на проносившиеся мимо лондонские улицы, сияющие ночными огнями. Ему неприятно было это слушать, но, к сожалению, Нобл совершенно прав. Он сделал глупость. Но ведь это чужой для него мир – мир вечных подозрений, где каждый шаг может обернуться гибелью.

Наконец он оторвался от окна и посмотрел на Маквея.

– Кто эти люди? Зачем они все это затеяли?

Маквей пожал плечами.

– Вы знаете, что человек, которого вы застрелили, был из Штази?

– Это она вам сказала?

– Да.

– Она права.

Осборн недоверчиво протянул:

– Так вы знали?..

Маквей не ответил, промолчал и Нобл.

– Позвольте сказать вам то, чего вы еще наверняка не знаете. Премьер-министр Франции подал в отставку. Об этом будет объявлено завтра утром. Он был вынужден уйти под давлением своей политической партии, потому что был противником новой роли Франции в Европейском сообществе. Он считает, что Германия пытается захватить все ключевые позиции.

– Это не новость. – Нобл отвернулся и заговорил с шофером.

– Нет, новость, потому что сделал он это, опасаясь за свою жизнь и жизнь своих близких, в том числе и Веры.

Маквей и Нобл переглянулись.

– Вы так думаете или это она так сказала? – спросил Маквей.

Осборн пристально посмотрел на него.

– Вера напугана, понимаете? По многим причинам.

– Вы не особенно облегчили ее положение. В следующий раз, когда я скажу вам, как себя вести, будьте любезны следовать моим инструкциям.

Маквей отвернулся от него и уставился в окно. Изредка встречные машины своими фарами освещали салон «ровера», но большую часть пути они проделали в темноте.

Осборн откинулся на спинку сиденья. Ему казалось, что никогда в жизни он не испытывал такой усталости. Ныла каждая мышца, больно было даже дышать. Заснуть бы… Осборн уже не мог припомнить, когда последний раз спал по-человечески. Он рассеянно провел ладонью по шершавому подбородку и подумал, что не мешало бы побриться. Покосившись на Маквея, он увидел такую же усталость на его лице. Синие круги под глазами, отросшая седая щетина на подбородке. Одежда, хоть свежая и чистая, выглядела так, будто он спал в ней неделю. Нобл, сидевший впереди, выглядел не лучше.

«Ровер» притормозил, свернул в переулок и, проехав квартал, остановился перед подземным гаражом. Осборн спросил, куда они направляются.

– В Берлин, – отрезал Маквей.

– В Берлин?..

Два полисмена подошли к остановившейся машине и открыли дверцы.

– Сюда, джентльмены.

Полицейские повели их по коридору, потом – по бетонированной площадке перед ангаром. Они оказались в дальней части небольшого частного аэродрома. На летном поле их ожидал двухмоторный самолет. В салоне горел свет, по фюзеляжу спускалась складная лестница.

– Вы летите в Берлин, – сказал Маквей Осборну, – чтобы дать показания под присягой немецкому судье о том, что рассказал вам Мерримэн перед тем, как его застрелили.

– Вы имеете в виду Шолла?

Маквей молча кивнул.

Осборн почувствовал, как у него зачастил пульс.

– Он в Берлине?

– Да.

Нобл первым забрался в самолет.

– Моя задача помочь вам получить ордер на арест? – спросил Осборн.

– Я хочу поговорить с ним. – Маквей начал подниматься по лестнице.

Осборна охватило чувство эйфории. Он и обратился к Маквею для того, чтобы с его помощью добраться до Шолла!

– Я хотел бы присутствовать при этом разговоре, – сказал Осборн.

– Я так и предполагал. – Маквей исчез внутри самолета.