Немезида - Ю Несбе

Дверцы лифта распахнулись, и Харри, пройдя через вертушку, вышел на холодный чистый столичный воздух, который, как утверждают, загрязнен еще хуже, чем в Бангкоке. Он вспомнил, что спешить ему некуда, и умерил шаг. Думать сегодня ни о чем не надо, нужно просто лечь в постель и поспать, желательно без сновидений, а проснувшись утром, знать только одно – что все двери за ним закрыты.

Все двери, кроме одной. Той, которую он никогда не закрывал и не собирался закрывать. Но думать об этом надо будет только завтра с утра. Завтра утром они с Халворсеном снова пройдут мимо Акерсельвы. Постоят возле дерева, где нашли ее. Постараются в сотый раз воссоздать картину. Не потому, что что-то упустили из виду, а чтобы вновь окунуться в ту атмосферу, снова почувствовать то, что испытали тогда.

Он пошел узкой тропинкой через лужайку, сокращая путь. И даже не взглянул в сторону серого здания тюрьмы слева от него. Расколь, по-видимому, на сей раз отложил шахматы в сторону. Ни на Ларколлене, ни где-то еще им не найти улик против цыгана или его приспешников, даже если сам Харри возьмется за расследование. Они выждали столько, сколько сочли нужным. Забойщик мертв. Мертв и Арне Албу. «Справедливость словно вода, – сказала как-то Эллен. – Она всегда пробьет себе дорогу». Они понимали, что это неправда, но порой и в ложном утверждении можно найти хоть какое-то утешение.

Харри услышал завывание сирен. Впрочем, он слышал их уже давно. Белые автомобили с включенными голубыми мигалками промчались мимо в сторону Грёнланнслейрет. Он постарался не думать, по какому вызову они выехали. По всей видимости, не ему с этим делом разбираться, а если и ему, ничего, подождут. До утра.

Том Волер решил, что заявился слишком рано, что у обитателей бледно-желтого дома есть какие-то дела в городе в дневное время. И потому, нажав нижнюю и последнюю кнопку домофона, он уже было собрался ретироваться, как вдруг услышал приглушенный металлический голос:

– Алло?

Волер обернулся.

– Привет, это… – он посмотрел на табличку с именами жильцов рядом с кнопкой, – Астрид Монсен?

Двадцать секунд спустя он уже стоял на лестничной площадке перед открытой на цепочку дверью, из-за которой его разглядывала насмерть перепуганная женщина с веснушчатым лицом.

– Можно мне войти, фрёкен Монсен? – спросил он и обнажил зубы в улыбке в стиле Дэвида Хасселхоффа.

– Нет, нельзя, – пропищала хозяйка квартиры.

Вероятно, «Спасателей Малибу» она не видела.

Он протянул ей свое удостоверение:

– Мне надо задать вам несколько вопросов касательно смерти Анны Бетсен. Мы полагаем теперь, что это не было самоубийство. Мне известно, что один из моих коллег расследовал дело по личной инициативе и разговаривал с вами на эту тему.

Том Волер слышал, что животные, в особенности хищники, могут чуять страх по запаху. Но это его не удивляло. А удивляло его то, что не все обладают таким умением. У страха такое же летучее горьковатое амбре, как у бычьей мочи.

– Чего вы так боитесь, фрёкен Монсен?

Зрачки у нее еще больше увеличились. Волосы на затылке у Волера встали дыбом.

– Нам очень важна ваша помощь, – сказал он. – Самое главное в отношениях между полицией и простыми людьми – это честность, разве вы не согласны?

Глаза у нее забегали, и он решил воспользоваться шансом:

– Мне кажется, мой коллега каким-то образом замешан в этом деле.

У нее отвисла челюсть, и она беспомощно уставилась на него. Победа!

Они сели в кухне. Коричневые стены были сплошь увешаны детскими рисунками, и Волер решил, что у нее куча племянников. Слушая ее, он делал пометки в блокноте.

– Я услышала грохот на лестнице, вышла и на площадке перед своей дверью увидела согнувшегося в три погибели мужчину. Он, наверное, упал, и я спросила, не нуждается ли он в помощи, но ясного ответа не получила. Тогда я поднялась наверх и позвонила в квартиру Анны Бетсен, но и она не ответила. Я снова спустилась и помогла ему встать на ноги. Вокруг валялись выпавшие у него из карманов вещи. Я нашла бумажник и банковскую карточку с именем и адресом. Потом помогла ему выйти на улицу, остановила такси и сообщила шоферу адрес. Вот все, что мне известно.

– И вы уверены, что это был тот человек, который позднее приходил к вам? То есть Харри Холе?

Она сглотнула. И закивала головой.

– Отлично, Астрид. А как вы догадались, что он был у Анны?

– Слышала, как он пришел.

– Вы слышали, как он пришел, и слышали, как он вошел в квартиру Анны?

– У меня рабочий кабинет прямо у лестницы. И там все слышно. У нас ведь дом очень тихий, редко когда что-то случается.

– Может быть, еще кто-то приходил к Анне в тот вечер?

Она помедлила:

– Мне показалось, что кто-то пробрался вверх по лестнице сразу после того, как полицейский уехал. Но по-моему, это была женщина. В туфлях на высоких каблуках. Совсем другой звук получается. Я подумала, что это фру Гундерсен с четвертого этажа.

– Кто?

– Она обычно, когда пропустит пару стаканчиков у «Старого майора», вот так по лестнице домой добирается.

– А выстрелы вы слышали?

Астрид покачала головой:

– Нет, у нас между квартирами хорошая звукоизоляция.

– А номер такси не запомнили?

– Нет.

– В котором часу вы услышали грохот на лестнице?

– В четверть двенадцатого.

– Вы уверены, Астрид?

Кивнув, она сделала глубокий вдох.

Волер поразился, с какой твердостью она произнесла следующую фразу:

– Это он убил ее.

Он почувствовал, как у него участился пульс. И сильно.

– Что заставляет вас утверждать это, Астрид?

– Я поняла, что тут что-то не так, услышав о самоубийстве Анны. Этот мертвецки пьяный мужчина валялся на лестничной площадке, а когда я позвонила в дверь Анны, она не ответила, ведь так? Я думала обратиться в полицию, но тут он заявился снова… – Астрид посмотрела на Тома Волера так, будто она тонула, а он ее спасал. – И первым делом спросил, узнаю ли я его. Вот я и поняла, что он имел в виду, не так ли?

– И что же он имел в виду, Астрид?

Голос у нее зазвучал на пол-октавы выше:

– Зачем убийце спрашивать единственного свидетеля, узнаёт ли он его? Вы как думаете? Он, конечно, запугать меня явился, показать, что со мной будет, если я его выдам. Вот я и сделала, как он хотел: сказала, что вижу его впервые.

– Но вы ведь говорите, что он и позднее приходил и выспрашивал вас об Арне Албу?

– Да, видно, хотел с моей помощью переложить вину на другого. Поймите, какой страх меня обуял. Я сделала вид, что ничего не знаю, и только поддакивала ему… – Волер понял, что у нее от волнения перехватило горло.