Вне подозрений - Джеймс Гриппандо

Из приемного покоя, где сидел Джек, были видны двери в палаты. Мать Синди сидела слева от него, их разделяло несколько кресел. На протяжении этого двухчасового ожидания они всего лишь раз встретились взглядами. Просто он обернулся и увидел, как она метнула в его сторону взгляд, преисполненный ненависти.

Вскоре после одиннадцати к ним вышел врач.

— Мистер Свайтек?

Эвелин тут же вскочила и встала между ними.

— Я мать Синди.

— А я доктор Бланко. У меня хорошие новости. Ваша дочь и ваша жена скоро поправится. Пуля прошла по касательной. Она от нее уклонилась. В прямом смысле этого слова. Отделалась царапиной за ухом. Пуля скользнула по черепной кости. Так что ранение неопасное.

— А как Катрина? — спросил Джек. — Женщина, которую привезли на той же «скорой»? Как она?

— В реанимации. Большая потеря крови, но привезли ее вовремя. Думаю, что тоже поправится, хоть и не так скоро. Месяца через два.

— А можно мне поговорить с дочерью? — спросила Эвелин. — Когда ее можно будет забрать домой?

— Последнее проблематично, — ответил доктор Бланко. — Когда имеет место попытки самоубийства, мы, как правило, не спешим с выпиской. Прежде чем что-то обещать, должен показать ее психиатру.

— Правильно, — кивнул Джек.

— Психиатру? — воскликнула Эвелин. — Но она не… То есть я хочу сказать, она вполне нормальная, умная девочка. Просто долгое время находилась в стрессовом состоянии.

— Возможно, это вызвано стрессом. Но пусть посмотрит специалист. Только он может оценить всю картину в целом. А там решим.

— Когда можно ее повидать?

— Ну, это опять же решать психиатру. Можете подождать здесь, если хотите. Пришлю к вам кого-нибудь сразу после осмотра. — Он вежливо улыбнулся, кивнул им и ушел.

Джек снова устроился в кресле. Эвелин направилась было на свое место, затем вдруг передумала. Уселась напротив и долго молчала. Просто смотрела на Джека.

— Мне страшно жаль, что так получилось, Эвелин. Я во всем виноват.

— Кто ж еще!

— Не добивай меня. Я буду казнить себя за это еще очень долго. Только теперь все понял.

— Что ты понял?

— Про Синди и Джесси. Тело Джесси никак не должно было оказаться в моем доме. И оказалось только потому, что ее убила Синди.

— Ты что, всерьез считаешь, что Синди способна на убийство?

— Нет. Но все мелкие детали, все фрагменты начинают складываться в одну картину. Помню одну из первых наших ночей у вас в доме. Синди страшно расстроилась, потому что выяснилось, что она не беременна. Мы начали говорить об этом, и тут вдруг она заявила, что проблема в ней, не во мне. Ни один из нас не проверялся. Откуда ей было знать, что со мной все в порядке? Разве что Джесси сказала ей… — Тут он умолк, внезапно спохватившись, что не слишком удобно обсуждать это с тещей.

— Эта женщина сообщила Синди, что ты отец ребенка?

— Я просто хотел сказать, что до сих пор не верю…

— И не верь. Послушай, эта Джесси могла покончить с собой в твоем доме. И Синди там не было в это время. Весь день она провела со мной.

— Ценю вашу попытку, Эвелин. Вы не первая, кто пытается создать алиби для своего ребенка.

— Да ты послушай меня, умник. Во-первых, Синди сейчас в шоке. Этот тип, Юрий, дал ей какое-то снадобье, а потом приставил пистолет к голове. Разве может человек нормально соображать после всего этого? То, что она говорила сегодня, нельзя принимать всерьез.

Двери лифта открылись, из него вышла женщина и направилась прямо к ним. Джек не видел ее довольно давно и подумал, что с возрастом сестры становятся все больше похожи друг на друга.

— Здравствуй, Селеста, — сказал Джек.

— Спасибо, что позвонил. Как Синди?

— Скоро поправится.

Эвелин поднялась и отошла, не сказав старшей дочери ни слова. Если отношения Джека с тещей можно было назвать прохладными, то отношения матери и старшей дочери — никакими. Джек никогда не понимал этого, просто считал одной из многочисленных странностей, присущих семье.

Он отвел Селесту в кафетерий, подальше от Эвелин, заказал содовую и вкратце объяснил, что произошло. Время от времени он косился на Эвелин и через несколько минут увидел, что она говорит с каким-то другим врачом, очевидно, психиатром.

— Извини, я на секунду. — Он подошел, представился. Женщина-врач, как и предполагал Джек, оказалась психиатром.

— Я только что говорила вашей родственнице: мне хотелось бы оставить Синди здесь еще хотя бы на ночь, понаблюдать за ней.

— Прекрасно.

— Если вдруг у нее проявятся признаки возбуждения, агрессии или того, что она может нанести себе увечье, мы успокоим или остановим ее. Я не говорю, что это обязательно должно случиться, но лучше соблюсти все меры предосторожности. Мне нужно, чтоб вы подписали согласие.

— Вы действительно считаете, что это необходимо?

— Я ее мать. Я подпишу.

Врач протянула Эвелин авторучку и бумагу. Та взглянула на бланк, взяла ручку. Джек смотрел, как она расписывается внизу.

И едва смог скрыть потрясение.

— Вот, прошу, — сказала Эвелин.

Врач поблагодарила ее, сунула бумагу в папку.

— Договорюсь, чтобы вас пустили к ней. Сегодня, поближе к вечеру. Я вам позвоню.

— Спасибо, доктор.

Психиатр направилась к лифту. Джек взглянул на часы и сказал:

— Я, пожалуй, тоже пойду.

— Хорошо. Ты здесь не нужен.

— Хотелось бы остаться, но детективы уже дышат в затылок.

— По какому поводу?

— Да что-то там с ножами. Человек, убивший Джесси, изрезал ножом несколько снимков из нашего с Синди свадебного альбома. Ну и с учетом последних событий они хотят проверить все ножи в нашем доме. Вдруг один из них является орудием преступления.

— Они что же, решили, это Синди изрезала собственные свадебные фотографии?