Синдром Коперника - Анри Лёвенбрюк

— Виго, я хотел вам сказать… Вы здорово держались. Дамьен правильно сделал, разрешив вам пойти с нами. Без вас мы бы не справились.

Слова Баджи вырвали меня из оцепенения. За окнами грузовичка по-прежнему мелькали неясные тени.

Так он со мной еще не говорил. Сам его голос изменился. В нем появилась теплота и поразившее меня дружеское участие. До сих пор я видел только бесстрастное лицо добросовестного телохранителя. Но этот взгляд, казалось, открыл мне другого Баджи. Того, о котором Лувель отзывался как о своем близком друге.

— Я… не знаю, — пробормотал я. — Ваш друг… Грэг…

Он покачал головой. Я заметил, как его руки на мгновение сжались.

— Он знал, чем рискует… Наше ремесло смертельно опасно. К сожалению.

Я не был уверен, что от этого смерть его коллеги менее ужасна. Мне самому было трудно с нею смириться! Меня мучило чувство вины. И я видел, что и Баджи в глубине души потрясен. Обращаясь ко мне, он, конечно, и сам пытался успокоиться.

— Да и вы, похоже, не новичок в таких делах, — добавил он.

— О чем вы?

— Ну, я же видел, как вы вели себя, Виго. Вы прошли высококлассную военную подготовку.

Я пожал плечами:

— Я ничего не помню. У меня амнезия, Стефан. Все это — словно один большой провал. И признаюсь вам, что такое прошлое совсем не по мне.

— И вам неприятна мысль, что когда-то вы были военным, верно?

Я смущенно поморщился:

— По правде говоря, да… Мне трудно к этому привыкнуть. Это мне совсем не подходит — такому, какой я сейчас! Во всяком случае, такому, каким я себя чувствую.

— Понимаю.

Я вспомнил перестрелку в подземельях Дефанс. Меня передернуло.

— Такой, как сейчас… Я не способен убивать, — сказал я тихо, словно про себя.

Телохранитель кивнул:

— Я видел. Это делает вам честь, Виго.

— Может быть. Но если бы вы не выстрелили, я бы с вами сейчас не разговаривал…

— Мое ремесло — не позволять, чтобы таких, как вы, убивали такие, как они. Если бы все были, как вы, а не как они, мое ремесло было бы не таким… тягостным.

Я посмотрел на него. Он и сам не подозревал об этом, но то, что он сейчас сказал, выражало суть моих сомнений. И причину недоумения, которое, наверное, до конца никогда не рассеется. При нынешнем положении вещей, на той стадии эволюции, которой мы достигли, мы так и не нашли философского обоснования приемлемости насилия.

Баджи — своего рода парадокс. Величайший парадокс нашего человеческого общества. Конечно, он спас мне жизнь. Но для этого ему пришлось отнять жизнь у другого. В идеальном мире, где никто никого не будет убивать, такие люди, как он, станут не нужны. Но в нынешнем мире… Существуют крайности, когда желанный пацифизм оказывается бессильным против пистолета врага. И этот парадокс сводил меня с ума. Я знал, что он — основа моих эсхатологических страхов.

Часто у меня возникает ощущение, что Homo sapiens находится на пути к вымиранию. Таков Homo sapiens. Сверххищник, разрушитель мира и самого себя.

— Черт побери!

Я подскочил. Телохранитель в недоумении смотрел на экран своего мобильного. Он показал его Лувелю, который все еще лежал посреди грузовичка, но уже не такой бледный. Тот знаком показал, что он видел.

— Марк! Планы изменились! — воскликнул Баджи. — Едем в конюшни!

— Что происходит? — заволновался я.

Он протянул мне мобильный. Я прочитал СМС, которое только что прислала Люси.

«Здесь легавые. С ордером на обыск. Встречаемся в конюшнях».