Евангелие от Сатаны - Патрик Грэхам

Валентина направляет свой фонарь на письменный стол монсеньора Баллестры. Под бумагами мигает красный огонек. Она сдвигает в сторону стопу бумаг и обнаруживает автоответчик. На его экране отмечены два сообщения. Первое поступило в 1:02, второе в 5:30 — тот самый звонок в архив. Валентину охватывает рабочий азарт. Баллестра, поднятый с постели среди ночи, должно быть, ответил не сразу, и автоответчик успел включиться. Остается узнать, почему он зарегистрировал также исходящий звонок в 5:30. Это, несомненно, ошибка пользователя. Если только старик архивист не имел привычки записывать все свои телефонные разговоры. Например, чтобы прослушивать их заново. Или он мог сохранить разговор в памяти ответчика, чтобы потом записать на бумаге, где и когда встречается с кем-то. А может быть, он опасался чего-то?

Валентина включает телефон и набирает номер центрального комиссариата. На другом конце какой-то служащий отвечает:

— Алло?

Валентина улыбается: она услышала, как автоответчик автоматически включился, чтобы записать разговор.

— Говорит комиссар Грациано. Есть ли для меня сообщения?

— Нет. Но дивизионный комиссар Пацци просит вас срочно позвонить ему.

Валентина прерывает связь. Теперь на экране автоответчика отмечены три записанных разговора. Она стирает свой и нажимает на кнопку «чтение», чтобы прослушать запись от 1:30 — разговор с тем, кто звонил из Денвера. Несколько гудков. Потом из аппарата начинает металлически звучать голос архивиста.

Валентина слушает этот разговор до того момента, когда голос Карцо потонул в треске помех. Потом она закрывает глаза и какое-то время сидит неподвижно, прислушиваясь к биению своего сердца. Если то, что она сейчас услышала, не плод ее воображения, она имеет дело не с простым уголовным преступлением, а с хорошо спланированным заговором внутри Ватикана. Это короткий путь к должности дивизионного комиссара — или в морг.

Молодая женщина смотрит на факс. Архивист мог не знать, что современные факсы сохраняют в памяти последние принятые сообщения; если не знал, то ей повезло.

Валентина нажимает на кнопку повторной печати. Принтер выплевывает новый лист. Она берет его из лотка. Получилось! Семь цитат из семи книг, которые надо сдвинуть с места в зале архива. Она кладет лист в карман и нажимает другую кнопку, чтобы прослушать автоматическую запись исходящего звонка от 5:30. Включается автоответчик.

Телефон звонит в пустоте, и между гудками слышно чье-то дыхание. На секунду у Валентины возникает надежда, что голос, который она услышит, окажется голосом Баллестры. Но потом она вспоминает, как труп зарезанного архивиста лежал в соборе под вспышками фотоаппаратов. Последний гудок, и кто-то произносит:

— Архив Ватикана. Я вас слушаю.

Валентина едва не подпрыгивает на месте. Тот же сильный швейцарский акцент, тот же голос, который ответил ей, когда она нажала кнопку «повтор» на телефоне. Голос незнакомца с записи от 5:30 отвечает:

— Дело сделано.

Тишина.

— Кто у аппарата?

— Я.

— Вы?

— Да.

— Откуда вы мне звоните?

— Из его комнаты.

— Вы с ума сошли? Немедленно кончайте разговор и уничтожьте все следы того, что вы там были. Вы нашли список цитат?

— Ищу.

— Найдите его, черт возьми, и убирайтесь оттуда, пока вас не заметили.

Щелчок: человек из архива положил трубку.

Валентина чувствует пьянящий, головокружительный восторг; она наслаждается этим чувством, как дорогим вином. Баллестра попал в западню, но до этого успел обнаружить что-то, и это стало для него смертным приговором! Остается узнать, что он обнаружил. А чтобы это сделать, ей нужно пробраться в архив Ватикана.