Каждые пятнадцать минут - Лиза Скоттолайн

– И снова мой ответ – не знаю. Но сомневаюсь.

– Я знаю, я понимаю, что вы хотите, чтобы мы официально отделились друг от друга, но… есть ли способ это узнать?

– Если вы будете хорошо себя вести. Может быть. – Пол закатил глаза, затем взялся за свой брифкейс. – Ну, теперь мы можем идти?

– А Ньюмайер не говорил, что он собирается делать? Он знает, вышел ли уже прокурор в суд?

– Я же вам сказал, я думаю, что, скорее всего, еще нет, но они не будут тянуть, эти змеюки.

– И как вы думаете, сколько времени это займет?

– Что?

– Сколько времени им понадобится, чтобы дойти до суда и получить приговор?

– Думаю, во вторник начнут. А к пятнице, в крайнем случае, к понедельнику все закончится.

– Так быстро?

– Да. Им нужно держать вас в напряжении. – Пол повел его к дверям. – Прокурор и Ньюмайер дают пресс-конференцию у выхода через пятнадцать минут.

– Вот как? – Эрик был удивлен, хотя и понимал, что его удивление наивно.

– Да, и я хочу увезти вас отсюда до этого. Думаю, они специально подгадали время. А как только она начнется, газетчики тут же вступят в бой.

– Как вы думаете, что он будет говорить?

– Мы послушаем в машине, Говард Стерн ведет прямой эфир. Я сказал прессе, что мы не будем делать заявления, и постарался, чтобы это стало известно всем, кто собрался сейчас около этого здания.

– Это хорошо. Я не хочу ничего говорить.

– Я так и понял, поэтому говорить буду я.

Эрик смутился.

– Мне показалось, вы сказали, что мы не будем делать заявлений.

– Нет, я сказал, что позволил им считать, что мы не будем делать заявлений. Но мы будем. То есть я буду.

– И что вы скажете?

– Пока не знаю. Что-нибудь потрясающее. Я всегда выступаю экспромтом, поэтому кажется, что слова идут прямо из сердца.

– Но ведь так и есть.

– Ну да. И плюс выглядит эффектно.

Эрик решил пропустить это мимо ушей.

– Я похож на пройдоху, но на самом деле это не так. Знаете, Эрик, Гарри Трумэн никогда не говорил: «Устройте им ад». Он говорил: «Я просто сказал им правду, а они сами решили, что это ад».

– Он такое говорил? – засомневался Эрик.

– Да. Вы что, не читали? Вам надо больше читать, Эрик. Впрочем, довольно разговаривать, давайте-ка шевелиться.

Эрик и Пол прошли через входные двери и оказались снаружи, под лучами яркого солнца. Здесь уже не было баррикад, которые могли бы защитить их от журналистов, и толпа репортеров ринулась к ним, подхватив видеокамеры, фотоаппараты, диктофоны и микрофоны и выкрикивая вопросы на ходу.

– Доктор Пэрриш, как вам удалось вчера прекратить конфронтацию? Доктор Пэрриш! Док, Якубовски ваш пациент? Вы пытались спасти его жизнь или жизни заложников? Вы знали кого-нибудь из заложников, кто-нибудь из них является вашим пациентом? Расскажите, как все произошло!

– Тихо, ребята, тихо! Прошу вас! – Пол взмахнул руками и переключил всеобщее внимание на себя. – Я Пол Фортунато, и я бы хотел сделать небольшое заявление вместо моего клиента, доктора Эрика Пэрриша. Поступки говорят лучше любых слов, а вы собственными глазами видели, что сделал вчера вечером доктор Пэрриш. Вы видели, как он вбежал в торговый центр во время захвата заложников, который, по непроверенным данным, устроил Макс Якубовски, а потом вы видели, как были освобождены взятые в заложники дети, как они, счастливые и свободные, бежали к своим родителям, в их любящие объятия. А после этого вы видели, как доктор Пэрриш вывел мистера Якубовски из торгового центра и мистер Якубовски добровольно сдался полиции.

Эрик обратил внимание на то, как вдохновенно Пол говорил о его роли – и при этом подчеркнуто отделял его от Макса и даже не упоминал о помощи ему.

Толпа заволновалась, репортеры снова начали выкрикивать вопросы:

– Доктор Пэрриш, скажите, это правда, что вы нарушили приказ полиции? В чем вас обвиняют? Как вы это сделали, доктор Пэрриш? Вы дадите нам комментарии? У вас есть опыт переговоров с террористами? Это правда, что Макс Якубовски ваш пациент? Вы не хотите сделать заявление?

– Так, ребята, минутку! – Пол поднял руки, призывая к тишине, а потом подвел итог: – Так кто такой доктор Пэрриш? Могу сказать, что он гражданин нашего города, выросший в Чаддс-Форде, ставший главой отделения психиатрии клиники Хэвмайер, в настоящий момент отстраненный от должности в связи со всей этой ситуации.

Эрик чувствовал, как пылает его лицо, а несколько репортеров настойчиво пытались задавать вопросы. Сначала он не мог понять, зачем Пол заговорил о его отстранении, но потом сообразил, что адвокат просто пытается опередить других и сообщить об этом, пока эта информация не поступила из других источников. Это был риск, но, скорее всего, Полу он должен был сойти с рук, потому что причины отстранения Эрика от должности были конфиденциальной информацией и больница была заинтересована в том, чтобы сохранить их в тайне не меньше самого Эрика.

– Ребята, дайте мне перейти к сути дела. Мы все любим свою страну, но все же не можем отрицать, что ее новейшая история отмечена трагическими случаями стрельбы в магазинах, школах и других местах, где собираются хорошие и ни в чем не повинные люди. Большинство из этих опасных деяний совершаются людьми, которые имеют серьезные психиатрические проблемы и нуждаются в помощи – той самой помощи, которую оказывает доктор Пэрриш своим пациентам. И единственный способ избежать подобных трагических событий – это максимально заботиться о душевном здоровье таких несчастных больных людей, не только ради их блага, но прежде всего ради блага нас самих и наших детей.

Эрик признал, что и сам не сказал бы лучше – и очень порадовался, что ему не надо было ничего говорить, учитывая обстоятельства. Репортеры стихли, напряженно вслушиваясь в слова Пола и вытянув вперед руки с микрофонами.

– Этим людям не помочь без профессиональных консультаций, которые и проводит доктор Пэрриш. И очень важно, что этот психотерапевтический процесс конфиденциален. Пациент не сможет открыть свои истинные эмоции, страхи и мысли психиатру, если не будет уверен, что психиатр никогда не предаст его и не обнародует эти мысли. Доктор Пэрриш верен данной им клятве соблюдать конфиденциальность, потому что он беспокоится о своих пациентах, заботясь таким образом об интересах общества.

Эрик смущенно опустил взгляд. Объективы камер были направлены на него, их линзы слегка поблескивали призрачным светом.

– Вчера вечером вы стали свидетелями этого там, в торговом центре. Сегодня он не ответил ни на один вопрос – все по той же причине: соблюдение конфиденциальности. Он относится к этому настолько серьезно, что даже не может ни признать, ни отрицать, что Макс Якубовски является его пациентом, – Пол сделал паузу. – Итак. Я понимаю, что у вас в крови пытаться получить ответы на свои вопросы – ведь вы же журналисты. Но у каждого из вас есть право на молчание, и вы частенько им пользуетесь, так что вы должны понимать. Доктор Пэрриш не ответит ни на один вопрос сегодня, а также в последующие дни, поэтому, пожалуйста, не надо его преследовать. На самом деле доктор Пэрри не предоставил эту конфиденциальную информацию вчера вечером даже полиции – отчего они чуть своими значками не подавились, сами можете представить.