Брошенные тела - Джеффри Дивер

Затем из виду пропали и эти последние признаки цивилизации, и Бринн продолжила путь среди леса и скал, меж которых лишь изредка попадались заросшие травой поляны. Любое видимое жилье располагалось теперь на значительном удалении от дороги — в основном трейлеры и бунгало, из труб которых поднимались к небу струйки дыма. Их тускло освещенные окна напоминали заспанные глаза. Фермерствовать на такой почве было невозможно, и здешнее население пользовалось ржавыми грузовичками или легковушками времен нашествия на Америку японской марки «датсун», чтобы добираться до работы в другие места. Это при условии, что работа у них вообще была.

Она проехала еще несколько миль. Три легковушки и фура промчались за это время навстречу. В одном с ней направлении не ехал никто. Ни спереди, ни сзади.

В 18.40 она миновала рекламный плакат, сообщающий, что до кемпинга при Национальном парке Маркетт осталось десять миль. Открытие 20 мая. Это означало, что озеро Мондак совсем рядом. Затем она увидела указатель, гласивший:

ПРОЕЗД ЛЕЙК-ВЬЮ

ЧАСТНЫЕ ВЛАДЕНИЯ

ПОСТОРОННИМ ВЪЕЗД ЗАПРЕЩЕН

ПРОХОД К ОЗЕРУ ЗАКРЫТ

ЗА НЕЗАКОННОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ ШТРАФ!

«И вам добрый вечер…»

Она свернула с шоссе на лишь местами покрытый гравием грязный проселок. Теперь она уже жалела, что поехала на «хонде», а не на пикапе Грэма. Если можно верить сведениям, сообщенным ей Тоддом Джексоном, до загородного дома номер три по Лейк-Вью, которым владели Фельдманы, оставалось полторы мили. Еще он добавил, что подъездная дорожка к их дому «в длину равняется двум футбольным полям». По крайней мере, так это выглядело на поисковике «Yahoo!».

Бринн медленно повела машину сквозь туннель сомкнувших кроны деревьев, мимо кустов и густого покрывала прошлогодних листьев вдоль проселка. Окружавший пейзаж с преобладанием голых веток навевал тоску.

Дорога вдруг слегка расширилась, ивы, сосны и заросли болиголова справа расступились, и перед ней открылся вид на озеро. Она предпочитала не проводить много времени у воды, которая ее не привлекала, и чувствовала себя намного увереннее, ощущая под ногами земную твердь. Правда, с Кейтом они частенько ездили на побережье Мексиканского залива в дельте реки Миссисипи, но в основном по его инициативе. Там Бринн главным образом читала, возила Джоуи по паркам развлечений и на пляж. Кейт почти безвылазно сидел в казино. Нельзя сказать, что она любила эти поездки, но, по крайней мере, коричневатые волны, накатывавшие на берег, выглядели там гостеприимными и теплыми, как местное население. А здешние озера казались бездонными и холодными, при виде же скалистых берегов и темной воды появлялись мысли об опасных змеях и пиявках.

Она вспомнила, что однажды на курсах полиции штата им читали лекцию о технике спасения на воде. Практические занятия проводились вот на таком же примерно озере. И хотя она справилась с заданием — нырнула и спасла из перевернувшейся лодки утопающего, которым служил манекен, — ощущения при этом испытала пренеприятные.

Она осмотрелась, проверяя, не видно ли где тонущего катера, автомобильной аварии и лесного пожара.

Или «незаконно проникших лиц».

Было все еще достаточно светло, чтобы передвигаться без помех, и она выключила фары, стараясь не слишком афишировать свое появление. И ехала она теперь еще медленнее, сводя шум колес к минимуму.

Бринн миновала первые два дома на этой частной территории. Совершенно темные, они стояли поодаль, и к ним вели длинные подъездные дорожки, петлявшие среди деревьев. То были крупные здания — на четыре или пять спален, — старинные, солидные, мрачноватые. Выглядели они действительно угрюмо. И было в этом что-то от театральной декорации к какой-нибудь семейной драме: вот сейчас вспыхнут софиты, и перед зрителем пройдут картины более счастливых дней, которые эти дома, должно быть, знавали.

Бунгало, где поселилась сама Бринн после того, как Кейт выкупил ее долю в их бывшем доме, легко поместилось бы внутри каждой из этих построек, и еще осталось бы немало свободного места.

Ее «хонда» крадучись двигалась дальше, и вот уже среди сосен и елей образовалась прогалина, а чуть впереди слева от дороги она увидела край дома номер три — владения Фельдманов. Он оказался крупнее остальных, хотя построен был в том же стиле. Из трубы шел дым. Окна были в основном черны, но через плотные шторы или жалюзи двух из них — со стороны заднего двора и на втором этаже — пробивался свет.

Бринн поехала к дому, и он на время пропал из виду за сомкнувшимися стволами соснового борка. Она похлопала ладонью по рукоятке глока. Для нее это было не суеверным жестом, а чисто практическим приемом, усвоенным много лет назад: необходимо точно знать, как расположено твое оружие, на тот случай, если придется срочно им воспользоваться. Бринн помнила, что перезарядила обойму на прошлой неделе, вставив в нее тринадцать патронов, хотя пистолет был более многозарядным. Число тринадцать опять-таки не являлось данью суеверию. Просто этого было более чем достаточно для любых инцидентов в округе Кеноша. К тому же, вставляя в обойму каждый патрон, приходилось применять всю силу большого пальца.

Том Даль распорядился, чтобы его заместители появлялись в тире для учебной стрельбы не реже раза в месяц, но Бринн практиковалась раз в две недели. Этот навык, хотя и редко применялся на службе, был жизненно важен, и она всаживала в мишени по паре коробок ремингтоновских патронов каждый второй вторник. Ей приходилось участвовать в перестрелках. Обычно ее противники были либо пьяны, либо готовы на самоубийство, и Бринн на опыте убедилась: даже короткий обмен выстрелами с другим человеком всегда оборачивается хаосом, грохотом и столь опасен, что требуется использовать любое свое преимущество. Одним из них стало доведенное до автоматизма умение быстро доставать пистолет и пускать его в ход.

Последнюю тренировку ей пришлось пропустить из-за очередного происшествия с Джоуи, ввязавшегося в школьную драку. Но уже в шесть утра на следующий день она была в тире и, все еще злая на сына, расстреляла пятьдесят патронов. Кисть руки болела потом до самого вечера.

Ярдах в сорока от начала подъездной дорожки к дому Фельдманов Бринн остановила машину на обочине, спугнув взметнувшуюся в воздух стайку фазанов. Остаток пути она собиралась пройти пешком.

Она доставала свой мобильный из подстаканника, чтобы отключить звук перед тем, как приблизиться к вероятному месту преступления, когда он зазвонил. На определителе высветилось имя Тома.

— Послушай, Бринн…

— Чувствую, ничего хорошего. Что теперь? Выкладывай.

Он вздохнул. Ее раздражало, что он тянет резину, хотя еще больше бесила та новость, которую, как она догадалась, Том собирался сообщить.

— Мне очень жаль, Бринн. Правда, жаль. Боюсь, я напрасно потратил твое время.

Вот ведь черт!

— А подробнее?

— Обнаружился Фельдман. Муж хозяйки дома.

— Он перезвонил?