Наследник волхвов - Михаил Зайцев

Словоохотливому директору дали пятьдесят целковых «на чай» и выпроводили. Фокин предложил перекусить остатками дорожных запасов, но прежде переодеться, привести себя в порядок. Оба предложения Федор одобрил. Заскрипел замками чемоданчик Сергача, захрустели липучки фирменного баула Фокина, развязал тесемки в горловине рюкзака Федор.

Надо сказать, что, спешно собираясь в дальний путь, Сергач не сумел обнаружить в своем гардеробе подходящей для пересеченной местности одежды. Закоренелый горожанин, Игнат Сергач редко выбирался на природу. Метнув в такой же пижонистый, как и владелец, чемоданчик на колесиках джинсы, кроссовки, свитер и плащ, смену белья и рубашек, утюг и запасной галстук, Игнат плюнул и поехал «в городском» – в шитом на заказ костюме, в полуботинках на тонкой подошве. Стоило сделать пару шагов от машины к дверям Дома колхозника – и полуботинки были заляпаны грязью, и брюки запачкались. Хочешь не хочешь, а переодеваться придется. Пиджак, рубашка, галстук сверху пускай остаются, джинсы и кроссовки снизу нехай пачкаются. Пиджачно-галстучный верх и джинсово-кроссовочный низ смотрятся «в ансамбле» не здорово, однако фиг с ним, сойдет для сельской местности. Игнат хотел было достать из чемодана утюг и погладить изрядно помятый за время пути пиджак, загладить складки на джинсах, но Федор не разрешил – некогда. Лишь побриться всухую разовым станком позволил, даже сбегать за водой не дал, прикрикнул на Фокина, когда тот вытащил кипятильник.

Завтракали всухомятку. Допивать остатки термоядерного кофе с донышка термоса никто не отважился. Игнат с Виктором жевали, Федор озвучивал ближайшие планы. Сергачу предписывалось в одиночку навестить «русскую Вангу». Тем временем Фокин с телевизионным удостоверением наперевес вместе с Федором нагрянут к здешним ментам. Общий сбор здесь же, у стола с пустым графином, – во сколько получится.

Вышли на площадь. Ключ от «пентхауса», единственный, выданный директором колхозного дома, Федор спрятал в нагрудном кармане спортивной куртки фирмы «Пума». Игнат застегнул пиджак на все пуговицы – холодновато, черт побери! Зря плащ не надел. Конечно, еще и в сером длинном плаще он выглядел бы вообще карикатурой хуже Фокина, который нарядился в приличное демисезонное пальто и туристические ботинки со шнуровкой по колено, однако плащ бы не помешал: тучки на горизонте появились, не ровен час – и дождичек зарядит. Впрочем, весна – не осень, авось пронесет.

Шагать до отделения милиции – площадь перейти. Фокин, наивный, вооружился мобильником и пытается на ходу связаться с Москвой. Занятие безнадежное, между тем мобильный телефон в руке добавит ему солидности, что весьма важно при общении с провинциальными ментами.

Вместе, втроем, подошли к памятнику, пожелали удачи друг дружке и разошлись. Игнат свернул, куда указывала десница истукана на постаменте. И едва не угодил под автобус.

Рейсовый автобус с табличкой над ветровым стеклом «Сидоринск – Мальцевка», описав полукруг, остановился за спиною памятника. Первый, наверное, сегодняшний автобус, ибо нет еще и девяти. Пассажиров мало, в основном – женщины непонятного возраста. Среди селянок выделяется явно приехавшая издалека матрона. Чуткое ухо Сергача уловило вопрос бойкой матроны про «бабу Хлафиру» и ответный инструктаж аборигена про улочку, на которую указывает памятник. Интересующаяся «Хлафирой» дама, очевидно, совершает паломничество к ясновидящей из южных, неблизких краев. Говорок мягкий, сама загорелая, а в средней полосе загорать еще рано. Возможно, скарб паломница оставила в камере хранения на вокзале, в Сидоринске, и, быть может, посетив «русскую Вангу», сразу сядет на поезд, поедет назад, к южному теплу. Правду сказал директор пятизвездочного Дома колхозника: едут люди к Глафире Иванне, едут. Ай да молодцы Петр с Павлом, энергично раскручивают тетку!

Игнат ускорил шаг: надо бы поспеть к «русской Ванге» первому. Безусловно, назвавшись Магистром Рунических Искусств из Первопрестольной, Игнат Кириллович по-любому станет первым. Вне всяких сомнений, Сергач запросто произведет должное впечатление на Петра с Павлом и легко сделается для них персоной VIP. Но было бы полезным, прежде чем знакомиться на официальном уровне, прикинуться лохом (благо джинсово-пиджачный прикид позволяет) и в образе лоха учинить Глафире Иванне этакий экзамен на способности к ясновидению. Пусть-ка сама угадает, что за клиент к ней явился, откуда и зачем. Вдруг еще не донеслась до околицы сплетня про троих москвичей, приехавших искать четвертого...

Игнат ускорил темп. Мыслишка проверить «русскую Вангу» на вшивость с каждым шагом нравилась ему все больше и больше. Сергач быстро переставлял стосковавшиеся по ходьбе ноги, курил, зажав сигарету в уголке губ, и очень удивился, когда встречный мужичок сказал ему: «Здравствуйте». Затем шустрый пацан обогнал Игната Кирилловича и тоже поздоровался. Смекнув, что в Мальцевке принято приветствовать всех подряд, и знакомых, и незнакомых, со следующей, сказавшей «здрасте вам», моложавой бабусей Игнат несколько стесненно, но раскланялся. Стеснение скоро прошло, и с очередным встречным Сергач поздоровался первым. Ему ответили: «И вы не хворайте». Вспомнилась байка о дремучем крестьянине, который, впервые попав в Москву, полдня здоровался со всеми подряд встречными-поперечными на площадях и проспектах и в конце концов охрип до полной потери голоса.

Идти пришлось долго. Раз двадцать Сергач сказал «здрасте», выкурил несколько сигарет, вновь потянулся к пачке, и тут улица закончилась. Впереди поля, за ними лес во все еще не растаявшей дымке утреннего тумана, последний дом на другой уличной стороне – ладный, с волнистой шиферной крышей, за высоким забором, возле запертых ворот стоит черная, заляпанная грязью «Волга».

– Здрасте, – поздоровался Игнат со старушкой на завалинке, напротив дома «русской Ванги». Собрался перейти на другую сторону, но старушка его окликнула, задержала:

– Сыночек! Будь здоров, сыночек. Судьбу спытать надумал, сынок?

– Да, мамаша. Решился заглянуть к «русской Ванге».

– К якой такой ванне?

– Не к «ванне», а к «Ванге», – улыбнулся Игнат. – Вангой звали знахарку в Болгарии, вроде вашей Мальцевой.

– Все село – Мальцевы, потому и зовется Мальцевка, – назидательно молвила старушка и поманила Сергача корявым высохшим пальцем. – Ходь ближе, сыночек. Ходь, ходь...

Игнат подошел.

– Че скажу, сынок, нагнись. Слышь-ка, выдешь от ей, ко мне в хату заходь, бражки продам недорого. Чистая брага, забористая, лучше магазинной.

– Спасибо, мамаша. Непьющий я.

И правда: по российским сельским меркам Сергача действительно можно было смело считать человеком практически не употребляющим.

– Эх-хе-хе, сынок, – хихикнула старуха, – опосля ведьмачки Глашки и непьющие локчут стаканами. Опосля ей каждого трясет, а брага успокоение дасть, и огурчиком соленым угощу, заходь.

– Спасибо еще раз, если захочется выпить, я...

– Захочешь, сыночек, захочешь. Подмогни встать, милый, руку дай. Пойду у хату брагу наливать. Тот, что на машине приехал, скоренько выйдет с приему, коль она его раньше не прогонит.