Оперативный центр. Государственные игры - Том Клэнси

– Да, он хотел, чтобы я оставался с ним.

– Почему? Ведь вы даже не предавали какого-то семейного бизнеса.

– Хуже того, – ответил Хаузен. – Я предал отцовские надежды.

– Понимаю. И они по-прежнему никак не простят вас?

– Папа умер два года назад. Незадолго до его смерти нам удалось поговорить, правда, многое, очень многое так и осталось не досказанным. С мамой мы беседуем постоянно, хотя она и очень изменилась после смерти отца.

Слушая Хаузена, Худ не мог не вспомнить замечания Байона о том, что замминистра гоняется за мельканием своего имени в газетных заголовках. Будучи сам политиком, Худ понимал, что хорошая пресса – дело важное. Но ему очень хотелось надеяться, что этот человек был искренен. В любом случае никакого освещения прессой во Франции не предвиделось.

Политическая “уловка-22”, подумал Худ, криво усмехнувшись. Никто не сообщит о нашем триумфе в случае успеха, но и никто не расскажет о нашем аресте в случае провала.

Худ и сам уже собирался вернуться в салон, но тут послышались настоятельные призывы Столла.

– Шеф, идите сюда! Тут что-то не так с компьютером! В речи опцентровского компьютерного гения больше не проскальзывало испуганного тремоло. Голос Матта Столла звучал озабоченно, но очень твердо. Худ быстро направился к нему по белому мягкому ковру.

– Что там у вас не так?

– Посмотрите, что только что влезло в мою игру. Худ уселся справа от него. Нэнси покинула свое место по другую сторону салона и устроилась справа от Мэтта. Столл опустил шторку на иллюминаторе, чтобы было лучше видно. Все уставились на экран.

Там пошло изображение пергаментного свитка с готическим текстом. Одна белая рука держала свиток сверху, другая – снизу. Текст гласил:

"Внимание, граждане!

Ради Бога простите нас за это вторжение. Знаете ли вы, что согласно данным Программы о приговорах и Группы по защите общественных интересов треть всех чернокожих в возрасте от двадцати до двадцати девяти лет находятся в тюрьмах, под надзором или осуждены условно? Знаете ли вы, что эта цифра была на десять процентов меньше каких-то пять лет назад? Знаете ли вы, что эти черные ежегодно обходятся государству более чем в шесть миллиардов долларов? Следите за нашим сообщением через восемьдесят три минуты…"

– Мэтт, откуда это взялось? – спросил Худ.

– Понятия не имею.

– Обычно прерывания происходят через порты интерактивных терминалов, – заговорила Нэнси, – или порты передачи файлов…

– Или порты электронной почты, да, – добавил Столл. – Но это прерывание начинается не из Оперативного центра, а откуда-то еще. И это “где-то еще” скорей всего очень хорошо спрятано.

– Что вы имеете в виду? – не понял Худ.

– Сложные прерывания вроде этого обычно проходят через серию компьютеров.

– Так не могли бы вы их отследить, просто двигаясь в обратную сторону? – спросил Худ. Столл покачал головой.

– Вы правы, что эти олухи используют свой компьютер для того, чтобы влезть в другой, затем используют тот, чтобы влезть в следующий, и так далее. Но это не так, как в случае с линией, последовательно соединяющей точки, где каждая остановка представляет собой единственную точку. Дело в том, что каждый компьютер представляет собой тысячи возможных путей. Это скорее походит на вокзал с сотнями путей, разбегающихся в разных направлениях.

Экран очистился, и появился следующий текст:

"Знаете ли вы, что уровень безработицы среди черных мужчин и женщин вдвое выше, чем среди белых? Знаете ли вы, что в среднем девять из десяти национальных рекордов за этот год установлены черными и что ваши белые дочери и возлюбленные покупают записи, состоящие на шестьдесят процентов из так называемой музыки чернокожих? Знаете ли вы, что в нашей стране только пять процентов книг покупается черными? Следите за нашим сообщением через восемьдесят две минуты”.

– А где-нибудь еще это появляется? – спросил Худ. Пальцы Столла уже летали над клавиатурой.

– Сейчас проверим, – сказал он, набирая электронный адрес “[email protected]”. – Это адрес группы, которая обсуждает гон-конгские кинобоевики. Самый малоизвестный электронный адрес, который я помню.

Через мгновение экран изменился.

"Я все– таки думаю, что Джеки Чан интерпретирует Вонг Фей Хонга достаточно точно. И хотя личностные внеэкранные черты Джеки просматриваются в фильме, он заставляет сработать и их”.

– Вроде чисто, – сообщил Столл. – Значит, взломщиков интересуют только игроки.

– Что имеет полный смысл, – вставила Нэнси, – если они собираются скинуть расистские игры на этот рынок.

– Это было бы уж слишком, не станут же они их предлагать всем подряд, – засомневался Худ. – Я имею в виду, не станет же кто-то искать их объявления, к примеру, на “желтых страницах” в Интернете?

– Нет, – согласился Столл. – Однако слухи расходятся быстро. Если кому-то захочется в них поиграть, он уже будет знать, где их найти.

– А вместе с “наслажджойстиком”, обеспечивающим дополнительный интерес, детишки, которые не встречались с чем-то стоящим, конечно же, захотят поиграть, – подытожил Худ.

– А как же насчет законов? – поинтересовалась Нэнси. – Я думала, существуют ограничения на то, что можно пересылать по Интернету.

– Они действительно существуют, – подтвердил Столл. Он вернул на экран посторонние вставки, вклинившиеся в его игру. На данный момент все страхи Мэтта явно были забыты. – Там те же законы, что и в других местах. Производителей детской порнографии преследуют и отлавливают. Объявления для наемных убийц тоже незаконны. Но трубить о фактах вроде этих, фактах, которые можно отыскать в любом приличном справочнике, будет вполне законно. Даже если намерения откровенно расистские. Единственное, что можно инкриминировать этим людям – это то, что они врываются в “чужие квартиры”. И я гарантирую, что не пройдет и нескольких часов, как эти послания исчезнут, но это произойдет прежде, чем интернетовские чиновники сумеют вычислить их источник.

Нэнси посмотрела на Худа.

– Ты, конечно же, думаешь, что это дело рук Доминика?

– Для этого у него есть все возможности, не так ли?

– Но это еще не делает его преступником.

– Это не делает, – согласился с ней Худ. – А вот убийства и воровство – делают.

Какое– то мгновенье она смотрела ему прямо в глаза, но затем опустила взгляд.

– Тут есть кое-какие штрихи, которые напоминают игру в офисе Хаузена, – сообщил вслух Столл, откровенно не замечающий происходящего вокруг. Он наклонился вперед и коснулся экрана. – Тень под завитком в нижней части свитка синяя, а не черная. Видимо, кто-то с опытом издательской работы сделал это по привычке. При цветоделении темно-синие тени воспроизводятся отчетливей, чем черные. А цвета заливки пергамента, придающие ему правдоподобный вид, посмотрите, – он коснулся верхней части свитка, – аналогичны текстуре оленьей шкуры из той видеоигры.