Мертвые незнакомцы - Итан Блэк

В зеркале за спиной какое-то движение, словно кто-то шел к ним, но внезапно отвернулся.

– Думаю, я навещу сегодня Мэтта, – говорит Воорт. – Я совсем забросил его, а у тебя теперь все будет хорошо и бояться больше нечего. Кроме того…

Он вовремя останавливается: чуть не сказал, что через несколько часов надо будет вернуться на работу. И переводит все в шутку:

– Кроме того, если я пойду домой, а не к тебе, никто не будет знать, где меня найти, и я смогу наконец поспать. Хочешь, пообедаем в понедельник? – «Если ты не уедешь».

– Я думала, мы завтра вечером пойдем на банкет Аддоницио.

Воорт лжет:

– Я не пойду на банкет. – И говорит правду: – Буду работать.

– При таком режиме работы вам могли бы и побольше платить! Родной мой, – нежно добавляет она, словно они свободны в своей любви, – у тебя измотанный вид. Давай-ка отправим тебя спать.

На улице, делая знак такси, Воорт вдруг понимает, что смотрит на дверь бистро.

«Таким же параноиком казался Мичум в тот вечер, когда его убили».

По дороге домой в такси он время от времени начинает высматривать Шеску или следующую за ними машину. Напрягается всякий раз, когда видит фургон.

– В понедельник вечером, – повторяет, как обещание, Джилл, выходя из машины и потягиваясь. Эффектное зрелище. – Ты уверен, что не хочешь остаться?

– Уверен. К понедельнику я отдохну.

Джилл целует его в губы.

– Может, к началу понедельника ты и отдохнешь, но к концу отдохнувшим уже не будешь.

Она исчезает в подъезде. Шофер поворачивается и качает головой. Молодой парень в летней рубашке, потому что в такси по-настоящему жарко.

– Всю жизнь мечтал, чтобы меня позвала такая женщина, – говорит он с завистью. – А вас позвала – и вы не пошли. Надо же!

Воорт называет ему адрес своего дома.

– По дороге, – говорит он, – держись боковых улиц. И побольше поворотов.

На Тринадцатой улице все тихо, но когда такси останавливается, от дома сразу же отъезжает зеленый фургон. Воорт, нахмурившись, смотрит на номера. Он совершенно уверен, что в ту ночь Шеска не провожал Мичума до бара «Колльерс». А значит, Мичума скорее всего ждали в гостинице.

С колотящимся сердцем он вставляет ключ в замок.

Но в доме все спокойно. Судя по количеству курток на вешалке в передней, у него гостит сейчас восемь или девять родственников. Воорт на цыпочках заглядывает в пару спален и в третьей находит нужного человека – кузена по имени Пол Воорт, детектива из отдела по борьбе с наркотиками. Ему двадцать шесть лет, и он из речных Воортов. Уже дважды награжден за храбрость, холост, а подружка живет у реки Кротон. А еще он был среди Воортов, которые два дня назад заявились в контору Шески.

Воорт объясняет, что ему бы хотелось, чтобы по крайней мере следующие несколько дней кто-нибудь из семьи приглядывал за кварталами вокруг городского дома.

Пол хмурится:

– Считаешь, он полезет за тобой сюда?

– Он устраивает пожары. Организует несчастные случаи. Либо кто-то торчит на улице, либо вы все уезжаете. Иначе мне будет неуютно оттого, что здесь находятся родственники.

– Договорились. – Пол вылезает из-под одеяла, зевает и тянется за сложенными брюками. – Завтра меня не будет. Сейчас сделаю пару звонков. Думаю, Питер подъедет через час. И Тайни. Завтра мы должны были красить магазинчик Марлы, но, черт побери, это может подождать до следующей недели.

– Арестуй Шеску, если увидишь, – говорит Воорт. – Теперь имеется федеральный ордер.

– За Мичума?

– За незаконное прослушивание телефонных разговоров.

– Как сказал тот тип из Внутренней налоговой службы, который взял Капоне: «Это для начала».

На площадке третьего этажа Воорт слышит, что в комнате Мэтта работает телевизор. Свет выключен. Больной сидит в постели и смотрит «Нью-Йорк-один», местный новостной канал.

– Я придумал себе новое дело, – ухмыляется Мэтт.

– Какое?

– Отправиться завтра на гулянку – с тысячей детективов, выпивкой, красотками и музыкой. Ты не в курсе, ничего подобного не намечается? У меня не будет процедур до четверга.

– Конечно, я тебя возьму. – Завтра он придумает предлог.

– Правда?

– Мы скажем всем, что ты работаешь под прикрытием в Институте исследований раковых заболеваний.

– Под прикрытием или под одеялом? Смотри! Это запись интервью с твоим боссом!

Упав в кресло возле кровати, Воорт смотрит, как журналист в студии болтает с Хью Аддоницио. Поскольку Аддоницио весь день провел в Полис-плаза, один, запись, вероятно, сделана пару дней назад.

– Он рассказывал о своих старых делах, – поясняет Мэтт. – Готти. Галло. Но истории твоих ребят интереснее.

– Это потому, что мы врем.

На экране Аддоницио выглядит расслабленным, излучающим силу. Совсем не похож на обеспокоенного человека, которого Воорт видел сегодня. Журналист жадно слушает.

– Будет просто небольшая вечеринка, – говорит Аддоницио.

– Небольшая? Когда уходил на пенсию предыдущий главный детектив Нью-Йорка, пришли две тысячи человек. Насколько я понимаю, могут заглянуть кое-какие знаменитости. Все, кому вы помогли за эти годы.

Репортер называет популярную кинозвезду и бывшего мэра, который теперь ведет ток-шоу на Пятом канале.

– Мне неудобно об этом говорить. Я понятия не имею, придут ли они, а они дорожат неприкосновенностью частной жизни.

Запись заканчивается, и камера показывает студию в прямом эфире.

– Завтра вечером полицейские нашего города провожают на заслуженный отдых с одного из лучших, самых любимых руководителей в истории города. Нам будет не хватать вас, Хью Аддоницио. Оставайтесь с нами на…

Мэтт выключает телевизор.

– Ты безобразно выглядишь, – говорит он.

– Это все освещение.

– Надеюсь, то, чем ты занимался, было забавным. Хочешь лечь? А я сяду в кресло и буду тебя развлекать. Знаешь анекдот о двух пациентах?

– Хочешь, на неделе поплаваем на каяке?

Мэтт светлеет.

– Еще бы, и меня больше не укачает. Да, да, в тот раз меня просто укачало, и химия тут ни при чем. Обычная морская болезнь. Кстати, о болезнях, почему ты пришел не с доктором?

– Решил отпустить ее на ночь и навестить тебя.

– Очаровательная женщина. Ты это серьезно – что возьмешь меня на банкет к Аддоницио?

На улице раздается негромкий хлопок, возможно, стрельнул двигатель машины. Воорт прислушивается. Потом решает подождать на улице, чтобы не уснуть до приезда родственников.