Избранник Ворона - Дмитрий Вересов

* * *

— Прямо чудо какое-то, что ты застал меня дома. Я ведь последние денечки в Москве, через три дня улетаю.

Ляля Александрова придвинула полную кружку горяченного ароматного чаю потихоньку отогревающемуся Нилу. На ее большой и светлой кухне, выходящей окнами на бескрайнее заснеженное поле, было уютно и тепло, и уже клонило в сон.

— Рассказывай, как ты, — повелела она, усаживаясь напротив Нила.

— А что рассказывать? — Он откусил от бутерброда с какой-то белоснежной, неведомой ему рыбой, прихлебнул чаю. — Живу помаленьку.

— По-прежнему с Линдой?

Лялю он помнил неплохо, а потому бестактность вопроса нисколько его не покоробила.

— Тю-тю Линда, — сказал он и замолчал.

К большому его облегчению, Ляля не стала выспрашивать подробности.

— Ты извини, но этого следовало ожидать. Мягко говоря, вы не были созданы друг для друга.

— Ты-то как? — сменил тему Нил. — Небось все по заграницам?

— Да пропади они пропадом, такие заграницы! — в сердцах сказала Ляля. — Мы с моим Михеевым пять лет в долбаной Анголе проторчали, пока папуля ему назначение в Мексику не пробил. Михеев с Ленчиком уже там, в Мехико, а я сюда отпросилась на месячишко, больно по снегу соскучилась… Пивка рванешь? У меня хорошее, «Хольстен» из «Березки». — Нил отрицательно покачал головой. — Ну, как хочешь, а я выпью. Очень я в этой Африке к пиву пристрастилась — тамошнюю воду даже кипяченую пить нельзя, чай и тот на привозной минералке заваривать приходилось.

— Ленчик — это твой сын?

— Ага. Уже в Луанде родился. Ему уже четыре сейчас, а родины так и не видел…

— Наших кого-нибудь встречаешь?

— А кого я там могла встретить? С Михеевым в отделе такой Славка Шилин работал, наше португальское кончал. А больше — все.

— А в Москве? Сюда много наших перебралось, особенно девчонок. Ленка Медведева, ныне графиня Бобринская, Любаша Серебровская на Горького живет, я к ней в прошлом году заходил. Сэнди с испанского помнишь? Тоже теперь москвичка, писательница, повести в журналах публикует. Опять же Марина Задонская…

— Задонская с Александровым в Париже ошивается, — сказала Ляля так, будто речь шла о совершенно посторонних людях. — А из московских я ни с кем не вижусь, на улицу и носа не высовываю — холодина такая!

— Особенно после Африки, — поддакнул Нил и, не откладывая, перешел к главному для себя. — А Таню Захаржевскую помнишь? Тоже в Москве обосновалась.

— Это рыжая такая, с английского? — моментально сообразила Ляля. — Которая все на «Жигулях» разъезжала?

— Она самая. В прошлом году как-то резко слиняла из Питера, а у меня ее книжки остались, ценные…

— Ну так и зажал бы по-тихому, раз она не чешется.

Нил улыбнулся.

— Но у нее тоже остались мои. И я-то как раз чешусь — только никто ее координат не знает.

— А справочное на что существует? — удивилась Ляля. — Подойди к любой будке, тридцать копеек заплати — и будет тебе адресок. Если только она действительно в Москве, твоя Захаржевская.

— Должна быть… Я ведь прямо с поезда кинулся наводить справки.

— И что же?

— Мимо. Есть три Черновых со сходными данными, но все три — не те.

— Почему Черновых? — удивилась Ляля.

— Фамилия бывшего мужа, — пояснил Нил — Могла сохранить.

— Значит, плакали твои книжечки, — сказала Ляля, откупоривая вторую бутылку пива. Внезапно она нахмурила лобик. — Постой, постой, тебе на запросе что написали? «Такая не значится» или…

— «Сведениями не располагаем», — прочитал Нил на чудом сохранившейся четвертой бумажке.

— А-га… — задумчиво протянула Ляля. — Закрытый список.

— Что-что? — удивленно переспросил Нил.

— Закрытый список. — Нил ответил ей непонимающим взглядом. — Информация для ограниченного круга. Не станешь же ты выяснять через справочное домашний адрес, скажем, Брежнева — все равно не дадут. Моего, кстати, тоже… Высоко, видать, летает твоя Захаржевская. Дай-ка сюда эту бумажку.

Она вышла из кухни, и Нил услышал, как она говорит с кем-то по телефону. Минуты через две Ляля возвратилась.

— Ну что? — стараясь скрыть волнение, проговорил он.

— Черновых с такими данными у них нет, — сказала Ляля. Нил опустил голову. — Зато Захаржевская Татьяна Всеволодовна имеется. Место работы — постоянное представительство Украинской ССР, домашний адрес — Кутузовский проспект…

Она положила перед ним листочек с адресом и телефоном Тани и усмехнулась:

— Что сидишь? Беги, названивай зазнобушке.

— Да какой еще зазнобушке?!. Мне бы только книжки… — пролепетал застигнутый врасплох Нил. — Что ж так покраснел?.. Ладно, двигай. Когда пролетишь мимо кассы со своей номенклатурной пассией — приходи, ужином накормлю. Но на ночь, имей в виду, не оставлю.

Подъезд не был оборудован никаким замком, но сразу за дверью, наполовину перекрывая вход в просторный, выложенный веселенькой мозаикой вестибюль, тянулся невысокий барьер с массивным перильцем, обтянутым красным бархатом. Сразу за барьером располагалась стеклянная будка, из которой на Нила глянули оловянные очи дюжего консьержа.

— Вы к кому? — без любопытства осведомился он.

— Квартира тридцать три, Захаржевская.

— Понятно… Вас ожидают?

— Нет, но… — замялся Нил. — Видите ли, я из Ленинграда приехал, мы учились вместе, у меня для нее… В общем, просили кое-что передать…

— Минуточку. — Одной рукой консьерж начал нажимать кнопки на узком телефонном аппарате, висящем на стене будки, другую же требовательно протянул к Нилу. — Документик ваш, пожалуйста.

Нил извлек паспорт из внутреннего кармана дубленки и покорно отдал консьержу. Тот, не отрывая ухо от трубки, раскрыл документ и принялся изучать его. Прошло с полминуты.

— Татьяна Всеволодовна не отвечает, — сказал наконец консьерж и возвратил Нилу паспорт. — Заходите позднее, товарищ Баренцев. Посылочку могу передать.

— Нет, спасибо, я… Это личное, — пятясь, пробормотал Нил, развернулся и поспешно вышел.

Стемнело, но массивный «сталинский» дом, с тылу не менее внушительный, чем с обращенного на широкий проспект фасада, сиял сотнями разноцветных окон, мощные ртутные фонари заливали светом хоккейную коробку в центре просторного двора. Оттуда доносились оживленные крики, стук клюшек и веселый хруст коньков. Нил подошел к площадке и, сделав вид, будто увлечен разворачивающейся на льду баталией дворовых команд, принялся следить за Таниным подъездом.

«А если ее нет в городе? — думал он, пританцовывая от постепенно пробирающего холода. — Хотя вряд ли, иначе этот мент в парадной сказал бы… А если она придет не одна? Если появится с мужиком? Все равно, пройду мимо, поздороваюсь, изображу радостное удивление. Может быть, даже лучше, если рядом будет кто-то третий…»