Кровь Люцифера - Ребекка Кантрелл

— Очень похоже на то, что происходит сейчас, — отозвался Джордан.

— И эта долина действительно существует? — спросил Рун.

— Существует, — подтвердила Эрин. — Эта долина долгое время была священным для буддистов местом. Там все еще живут монахи и монахини, и в ее пределах запрещено любое убийство.

— Как здесь, — добавил Джордан, гадая, не основал ли Гуго свой скит в качестве персональной долины Цум.

— Эти монахи и научили меня, — объяснил Гуго. — Они живут в этой долине, в монастыре, построенном между двумя огромными деревьями, такими же вечными, как сами монахи. Под кроной одного сидят в медитации. Это дерево именуется Древом Просветления. Под другим пьют священное вино. Это дерево зовется Древом Вечной Жизни.

Эрин высвободилась из объятий Джордана.

— Другими словами, Древо Познания и Древо Жизни из библейской истории об Эдемском саде.

Даже Элизабет была потрясена.

— Вы утверждаете, что эта долина Цум и есть то самое место, где действительно некогда был Эдемский сад?

София нахмурилась.

— Как мог Эдемский сад оказаться в Гималаях?

— Существует школа, которая помещает его там, — сказала ей Эрин. — Некоторые последователи этой школы считают, что легенды о Шамбале достаточно сходны с историей об Эдеме, так что это вполне может быть одно и то же место. По преданию, Шамбала, как и Эдем, была садом, где не существовало смерти и где могут оставаться надолго только безгрешные.

— В тридцатых годах прошлого века нацисты отправили в Тибет экспедицию, — добавил Джордан, призвав на помощь свои знания о Второй мировой войне. — Они искали истоки арийской расы, расы сверхлюдей. Эти бессмертные стригои-буддисты вполне соответствуют такому запросу.

Все обернулись к Гуго за подтверждением. Тот пожал плечами.— Я просто сказал, что в долине есть два дерева. Я не осмелюсь утверждать, будто знаю, где находился Эдемский сад и существовал ли он вообще.

— И тем не менее, — произнес Джордан, возвращая всех к более насущному вопросу, — судя по фреске Эдварда Келли, эта долина и есть то место, где ад вырвется на свободу.

Он вспомнил нарисованное озеро и темные тени, вырастающие из него.

Гуго едва заметно кивнул ему.

— Монахи говорили мне, что этот сад — перекресток добра и зла. По их словам, они были стражами этих врат.

— А что насчет трех камней? — спохватилась Эрин.

— По словам моих наставников, три самоцвета были наделены властью открывать и закрывать эти врата между мирами. Но по мере того как европейцы начали все ближе подходить к границам запретной территории и могли вот-вот обнаружить долину, монахи испугались, что окажутся недостаточно сильны, чтобы защитить эти камни. Поэтому они отдали мне два из трех самоцветов, чтобы я по отдельности укрыл их во внешнем мире.

— Другими словами, — перевел Джордан, — не храните все яйца в одной корзине.

— Нестареющая мудрость, — согласился Гуго.

— Но почему вы отдали столь могущественный артефакт Джону Ди? — спросила Элизабет.

— Если оглянуться на прошлое, это было глупое решение, — со вздохом признал де Пейн. — Когда из пепла Темных Веков восстал мир научных исследований — когда алхимия начала становиться химией и физикой, — я решил, что смогу сам побольше узнать об этих камнях.

Джордан вспомнил, что недавно в такую же ловушку попал кардинал Бернард, решив изучить капли Люциферовой крови. Неудивительно, что эти две личности некогда были лучшими друзьями. У них было много общего.

— Джон Ди был хорошим и мудрым человеком, — продолжал Гуго. — Я думал, что он использует этот камень для обуздания зла, каплю за каплей собирая его в узилище. Но я и понятия не имел, к чему это приведет. После смерти Ди я пытался вернуть себе камень, но жадность вынудила Эдварда Келли продать его, и я потерял след самоцвета.

— Итак, наша цель — взять ваш камень и тот, что лежит у Джордана в кармане, и отвезти их обратно в ту долину, — подвела итог Эрин. — Где монахи по-прежнему хранят третий. Но зачем?

— Я знаю только то, что уже сказал вам, — ответил Гуго. — Возможно, монахам известно больше.

— И не забывайте, — напомнил всем Джордан, оглядываясь на окна и с удовлетворением отмечая, что солнечный свет все еще сияет над водопадом, — что не одни мы ищем эти камни.

Легион все еще пребывал в этом мире.

— Но какое дело до них этому демону? — спросила София. — Что он хочет сделать?

Лицо Руна было угрюмым.

— Вероятно, он хочет посредством этих камней открыть врата в долине Цум и выпустить силы Преисподней в наш мир, освободив при этом Люцифера.

Эрин кивнула.

— И очевидно, что наш долг — воспользоваться теми же самыми камнями, дабы найти способ удержать орду демонов там, где она заточена, и снова запечатать ход в Преисподнюю.

— Звучит достаточно просто, — с наигранной бравадой заметил Джордан. — Но конечно, сначала нам нужен камень, который Гуго прячет где-то здесь.

Отшельник широко развел руками.

— Вы вольны искать этот камень в моей церкви.

— Если Эрин прошла испытание, — спросила Элизабет, гневно сверкая глазами, — то почему бы просто не отдать ей камень?

— Она должна найти его сама.

Джордан посмотрел на Эрин.

— Прости, милая, похоже, настало время для второй части экзамена. Так что доставай свой карандаш номер два и приступай. — Он взглянул через окно на небо, озаренное лучами клонящегося к закату солнца, отчетливо понимая, что у них остался примерно час светлого времени.

«Лучше тебе поторопиться».

18 часов 04 минуты

Эрин хмуро смотрело на Гуго де Пейна.

«Неудивительно, что он и Бернард были такими хорошими друзьями».

Оба были мастерами скрытности и манипулирования.

Но она приняла вызов.

— Позвольте угадать. Аква, камень Воды, все еще находится у озера, где живут монахи. И это означает, что вы храните Сангвис, самоцвет Крови. Вполне осмысленно, что монахи отдали именно этот камень вам, сангвинисту.

— Этот камень вовсе не предназначался мне, — ответил Гуго. — Вы должны разгадать загадку, чтобы забрать камень, принадлежащий вам.

«Принадлежащий мне? Что это значит?»

Грейнджер на некоторое время отбросила эту мысль и повернулась, чтобы окинуть взглядом церковь. Если Гуго спрятал камень где-то здесь, это должно быть место, имеющее особое значение.

— Сангвис... кровь... — пробормотала она почти беззвучно.

Рун смотрел на Эрин, и его пальцы бессознательно тянулись к его нагрудному кресту. Распятие покоилось над его безмолвным сердцем, серебро обжигало его кожу, и эта боль должна была вечно напоминать ему о его обетах перед Христом и Церковью. Эрин на мгновение задержала взгляд на перевязанной культе Руна.