Немая девочка - Микаэль Юрт

Ванья лишь любезно кивнула, испытывая легкую неловкость от того, к чему идет разговор.

– Я считаю, он потрясающий, – продолжила Мария. – Не знаю, что бы мы без него делали. Одно то, как его приняла Николь. Просто невероятно.

– Да, общаться с людьми он умеет, – сухо заметила Ванья, надеясь, что Мария уловит в ее тоне некоторую иронию. Но та ее полностью пропустила.

– И он такой щедрый, – продолжила Мария по проторенному пути. – Одно то, что мы получили возможность у него жить.

– Удачно, что у него есть гостевая комната.

– Вообще-то мы спим не там, – с некоторым смущением проговорила Мария, взглянув на Ванью боковым зрением.

– Нет?

– Мы спим у него. Николь лучше спится между нами, – пояснила Мария.

Ванья уставилась на нее. Что она говорит? Они спят в одной постели? Мария, казалось, впервые услышала, как это прозвучало. Она немного покраснела.

– Но ничего такого. Мы просто спим вместе. Ради Николь.

– Собственно говоря, меня это не касается, – сказала Ванья.

– Я еще никогда не встречала подобных людей, – с нежностью повторила Мария.

Ванья натянуто улыбнулась и прервала ее.

– Да, наверное, не встречали. Извините меня, но мне надо пойти с ним немного поговорить. Я должна ему кое-что рассказать. О расследовании.

Ванья покинула кухню, а Мария удивленно посмотрела ей вслед.

– Себастиан? Ты можешь подойти?

Ванья затащила его в кабинет. Закрыла дверь. Себастиан сразу увидел, что она рассержена, что что-то не так.

– В чем дело? Что случилось? – спросил он, как только она закрыла дверь.

– Чем ты, черт возьми, занимаешься? – прошипела Ванья.

– Ты о чем?

– С этими двумя. За которых ты несешь ответственность. Вы спите вместе, втроем?

Этого от их легкой болтовни на кухне он никак не ожидал. Обсуждать эту тему он был не готов. Лучше закрыть ее как можно скорее.

– Тебя это не касается, – ответил он тоном, показывающим, что обсуждению это не подлежит.

– Нет, касается, – ответила Ванья. Она не собиралась позволить ему так легко отделаться. – Это глубоко неэтично. Речь идет о матери и девочке, с которыми у тебя должны быть сугубо профессиональные отношения!

– Я спас Николь. – Себастиан развел руками и повысил голос. – Она ко мне привязана! Я помогаю ей.

– Дело не в какой-то там заботе, а в тебе. В твоих потребностях. – Она подошла ближе к нему и понизила голос. – Я видела, как ты, уходя, гладил девочку по голове. Как ты кричал им, когда вернулся домой. Ты приглашал меня на ужин к «нам» домой. Словно это твоя маленькая семья.

– Ты ошибаешься.

– Неужели? Ты вместе с ними спишь!

Себастиан почувствовал, что теряет терпение. Начинает всерьез сердиться. Злиться.

– Ты набрасываешься на меня только потому, что встретила отца и не можешь…

– Речь не обо мне, – сразу отрезала Ванья. Она не поззволит ему примешивать сюда ее личную жизнь. Она не такая, как он. Умеет отделять личное от работы. – Речь о том, что для тебя не существует никаких границ. Ты не видишь разницы. Между работой и личной жизнью, между чувствами и потребностями, своими собственными и других людей. Поэтому ты спишь с кем угодно. Поэтому ты внезапно заводишь себе новую семью. Себастиан, ты должен быть им опорой. Близким другом. Ты не должен использовать их, когда они совсем беспомощны. Это, черт побери, полное безумие!

Себастиан просто смотрел на нее. Они могут простоять тут, ругаясь, весь остаток дня. Ему этого не хотелось. Он был не в силах. Быстро вспыхнувшая злость отпустила и сменилась некоторой усталостью.

– Я их не использую, – тихо, но четко проговорил он. – Я им помогаю, и если ты этого не видишь, то это, собственно, не моя проблема.

Ванья сделала глубокий вдох. Она тоже начала уставать. Они напоминали двух боксеров в конце раунда.

– Ладно, допустим, ты делаешь все это ради них. Хочешь только помочь. А ты рассказал Марии, что потерял дочь? Что Николь почти такого же возраста, как была бы сейчас она?

– Нет.

– Почему?

– Потому что это тут ни при чем. Дело не в этом. Не в том, что Сабина…

Он опустился на кресло. Сабина потянула его вниз, сделав беззащитным. Ванья поняла, насколько оказалась права. Она постаралась говорить еще мягче. Ей хотелось заставить его понять. Не просто добить его.

– Ты жутким образом потерял семью. То мгновение не могло каким-то образом не повлиять на тебя, на все твои поступки. Если ты не видишь, что дело в Сабине, то ты слеп. А это не так. Я знаю.

Себастиан больше не отвечал. Лишь смотрел на нее.

– Если ты действительно любишь их, будь профессионалом. По-настоящему. Им нужна твоя помощь. Ты должен быть к их услугам. Не они к твоим. Понимаешь? Она не Сабина.

На секунду воцарилась тишина. Потом он потянулся и медленно выдохнул.

– Я понимаю. Понимаю, что ты ошибаешься.

Он встал и пошел прочь из кабинета. Ванья смотрела ему вслед. Собиралась пойти за ним, но ее остановил зазвонивший мобильный.

Звонил Стефан Андрен. Он готов встретиться незамедлительно. Если у нее нет более важных дел.

Более важных дел у нее точно не было.

Дверь в подъезд открылась, и мужчина в машине выпрямился. Поясница ныла. Мужчине даже не хотелось думать о том, сколько времени он просидел, наблюдая за дверью.

Человек делает то, что до́лжно.

Вышла она. Ванья.

Одна. И решительным шагом куда-то отправилась. Что это означает? Что в квартире с девочкой и матерью остался только этот психолог?

Ему очень хотелось в туалет.

Они пришли вместе, Ванья и Себастиан, но, насколько он смог увидеть, не для того, чтобы сменить полицейских в квартире. Конечно, после их прихода люди из здания выходили, но ни в ком из них он инстинктивно не чувствовал полицейских.

Может ли быть, что у них вообще нет в квартире охраны?

Если вдуматься, это казалось вполне правдоподобным. Девочку перевезли из Турсбю в засекреченную квартиру в Стокгольме. Правда, она оказалась не такой уж засекреченной. Журналистам «Экспрессен» удалось ее найти. После обнаружения девочку перевезли домой к Себастиану Бергману. Не в другую засекреченную квартиру, а домой к одному из участников расследования. Могло ли это быть связано с тем, что они не доверяют собственной организации? Боятся утечки?

Господи, как хочется в туалет.

Но покидать машину не хотелось. Он не имел представления, где находится ближайший общественный туалет, а идти справлять нужду в какой-нибудь подъезд было бы не слишком удачным. Его взгляд упал на пустую бутылку от кока-колы, лежащую на полу перед пассажирским сиденьем, рядом с черной сумкой.