Каменная пациентка - Эрин Келли

– Ты в порядке, крошка? – Колетта сжала мою руку. – Ты знаешь, почему они так странно на тебя смотрят?

Конечно, я знала. Бабушка ненавидела мои зеленые волосы, так что я покрасила их в русый из уважения. Впервые за долгие годы я носила естественный цвет, и сама поразилась, увидев в зеркале лицо своей матери. Я могла бы сказать, кто из присутствующих был из Настеда, а кто – бабушкины коллеги, которые никогда не видели мою мать, по тому, как они ко мне относились. Местные жители шарахались от меня, не зная, что сказать, поэтому я наложила на свою тарелку горку шашлыка из курицы и принялась мило болтать ни о чем с коллегами. Несмотря на то что я ненавидела свою школу, она научила меня держаться в подобных ситуациях, привив кое-какие социальные навыки, которые могут облегчить жизнь окружающим, в то время как сами вы гадаете – сумеете ли выдержать следующие пять минут, не начав стучать кулаками по полу.

Не спрашивайте, какой дурацкий импульс привлек меня к Клею Брейму. Такие поминки и такая я – полагаю, это было неизбежно. Потому что я оказалась там не единственным двойником. Джесс все равно присутствовал там в виде своего старшего сына как версии себя: тело мальчика-зайчика из тренажерного зала и длинные спутанные волосы, демонстрировавшие, что у него нет работы в офисе, несмотря на костюм. Целый час комната сводила нас вместе, мягко подталкивая друг к другу под напором тел, стремящихся к центру, как в одном из массовых народных танцев, когда Майскую Королеву выставляют напротив ее Короля. Мы узнали друг друга; нам не требовалось представляться. Я приготовилась к его общесемейной ярости и также была готова вывалить на него все, что теперь знала о Джессе.

– Ты оказалась последней, с кем он разговаривал, – произнес Клей. – Сожалею, что тебе пришлось увидеть, как все произошло, прости, что он втянул тебя во все это. Ты в порядке?

Мой гнев растаял, и мое сердце расположилось к этому парню; зачем он передо мной извиняется? Я не знала, что сказать, кроме как:

– Я очень сочувствую.

– Я тоже, тебе.

– Спасибо. Я жду, когда все это меня настигнет. Как будто вижу цунами из дерьма на горизонте и не могу убраться с дороги, если в этом есть какой-то смысл.

– Да нет, я понимаю, что ты имеешь в виду, – кивнул Клей. – Слушай, тебе принести бокал вина или еще что-нибудь?

– Спасибо, но я не могу пить. Я уже чуть не разорвалась в лоскуты на антипсихотиках. – В последние дни я говорю об этом прямо. Теоретически, спасая людей от алкоголизма, и могу сказать по их реакции – стоит ли им беспокоиться.

– О, вот как? – сказал Клей. – И на что тебя подсадили? – Это в первый раз я видела такую реакцию за пределами «Лиственницы».

– Двадцать миллиграммов циталопрама и диазепам, как и всегда.

– Я не поладил с циталопрамом, – сообщил он. Как будто мы были любителями вина, обсуждающими достоинства двух разных «Шабли» из соседних виноградников. – Я откатился назад на «Прозак». По десять миллиграммов.

– Ого, «Прозак»? Привет из девяностых.

Клей засмеялся:

– Ага, точно! Десять – на самом деле ерунда, но я боюсь уйти в отрыв, понимаешь? Я считаю, тренировки реально дают почувствовать разницу. Видела бы ты, на чем я сидел, прежде чем поправился. Тебе надо прийти в мой спортзал, и я покажу тебе рекомендованные упражнения. Ты сможешь уменьшить дозу вдвое в течение месяца.

– Уже бегу.

– Там ты поймешь, что я имею в виду. Работа с весом, правда – это уже другая дисциплина. Возможно, это прозвучит по-настоящему странно – но это поддерживает меня на правильном уровне гравитации. Ну например, в плохой день я не могу даже поднять руку, как будто мой мозг прижимает тело к земле. А в другой плохой день мне кажется, что я должен носить металлические ботинки или что-то в этом роде, чтобы удержаться на планете.

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

– Господи. Ты то же самое, что и я, только с мускулами.

– Ну, надеюсь, есть и другие важные анатомические различия.

Мое тело, казалось, произвело три лишних литра крови за одну секунду, и она затопила мою кожу. Клей покраснел в ответ.

– Прости, не могу поверить, что пытаюсь флиртовать с тобой на поминках твоей бабушки. Это сверхнеправильно. Я и моя грязная пасть.

– Нет, все в порялке, – отозвалась я. – Я могу понять. – Слон в комнате толкнул меня хоботом^[28]. – Так… можно спросить… что дальше с вашей стороны?

Клей поморщился, но не увернулся от вопроса.

– Завтра мы отключаем аппараты. Я ближайший родственник по порядку, но Мэдисон была не готова отпустить его, и мне приходилось уважать это. Они расстались не в лучших обстоятельствах, поэтому ей потребовалось время, чтобы прожевать в голове некоторые вещи. Я имею в виду – всем нам потребовалось. – Он принялся скоблить этикетку пивной бутылки большим пальцем. – Как ты думаешь, Гринлоу сделала это нарочно?

Клей спрашивал меня как свидетеля, но мой ответ был сформирован разговором с Хелен Гринлоу, о чьем визите я до сих пор никому еще не рассказывала.

– Нет, – ответила я, потому что зачем причинять ему боль, когда я сама не уверена? Его прямолинейность позволила мне задать следующий вопрос, из тех, которых меня воспитывали избегать: – Ты унаследовал его долг?

– Гринлоу все оплатила. Черт побери, это меньшее, что она могла сделать, не так ли?

И снова эта загадочная полоса сострадания Гринлоу, трещина в ее каменном сердце. Интересно, посетит ли она в конце концов Клея, совершит ли небольшое гранд-турне по обломкам? Я решила, лучше воздержаться от того, чтобы предупредить его.

– Верно. – Я не стала оскорблять его, говоря, что это облегчит боль утраты или нечто подобное.

Мужчина средних лет с коротко подстриженными седыми волосами и самой аккуратной бородкой, которую я когда-либо видела, приблизился к нам. По выражению его лица я поняла, что он знал мою мать. Клей поторопился представить нас:

– Все в порядке, Уайатт. Это…

– Черт возьми, Клей, я понял, кто это, в ту же секунду, как только она вошла, – произнес тот. – Сочувствую тебе, дорогая. По поводу всего этого. Никто из нас понятия не имел… – Он повернулся к Клею. – Я знаю, ты ничего не можешь с этим поделать, но вы вместе смотритесь, как… ну, вы должны знать, как это выглядит. Это как возвращение на тридцать лет назад, и не то чтобы в хорошем смысле. Сделай одолжение, не позволяй моей маме увидеть вас вместе, а то с ней может случиться припадок.

– Тогда мы пойдем подышим свежим воздухом, – сказала я.

Снаружи оказалось даже слишком свежо. Трава была все еще покрыта инеем там, где земля находилась в тени. Пар от дыхания покидал мое тело и смешивался с дыханием Клея. Мы обогнули «Социал» к той стороне, где высокая трава прорастала между камнями разбитой мостовой. Заплатка из фанеры, прибитая к наружной стене, оторвалась с одного угла, обнажив под собой щепки облицовки. Взглянуть на Клея вдруг показалось слишком напряженным, слишком интимным действием, и он наверняка чувствовал то же самое, поэтому мы неторопливо повернулись к горизонту, к Парк-Ройал-мэнор и его шпилю, пронзавшему небо.