Охота за «Красным Октябрём» - Том Клэнси

– Это возмутительно! – воскликнул русский дипломат.

– Сэр, прошу вас немедленно отойти от двери. – Капрал сунул пистолет в кобуру.

– Что здесь происходит? – послышался голос Иванова, у которого хватило выдержки говорить спокойно, хотя он был ещё почти в конце коридора.

– Доктор, вы хотите, чтобы ваш матрос выжил или нет? – спросил Тейт, стараясь взять себя в руки.

– Что… ну конечно, мы хотим, чтобы он выжил. Странный вопрос.

– Тогда почему товарищ Пешкин только что пытался убить его?

– Ничего подобного! – выкрикнул Пешкин.

– Так что же именно он сделал? – спросил Иванов. Прежде чем Тейт успел ответить, Пешкин быстро заговорил по-русски, затем перешёл на английский.

– Я достал сигарету, вот и все. У меня нет оружия. Я не собираюсь никого убивать. Я всего лишь хотел закурить.

– Повсюду на этом этаже на стенах надписи «Не курить», за исключением вестибюля, – вы что, читать не умеете? Вы находились в палате интенсивной терапии, где пациент подключён к чистому кислороду, где в воздухе повышенное содержание кислорода, где даже постельное бельё пропитано им, а вы собирались чиркнуть своим проклятым «Биком»! – Доктор редко прибегал к столь резким выражениям. – Да, конечно, вас тоже немного обожгло бы и всё выглядело бы как несчастный случай, но парень-то погиб бы! Мне известно, кто вы на самом деле, Пешкин, и не думаю, что вы настолько глупы, чтобы поднимать шум. Прочь с моего этажа!

Медсестра, наблюдавшая за происходящим, вошла в палату и вернулась с пачкой сигарет, двумя сигаретами, выпавшими из неё, и бутановой зажигалкой. На лице у неё было написано изумление.

Пешкин был пепельно-бледным.

– Доктор Тейт, уверяю вас, у меня не было такого намерения. Что случилось бы, если бы я закурил?

– Товарищ Пешкин, – медленно произнёс Иванов по-английски, – произошёл бы взрыв и пожар. Открытый огонь рядом с кислородом смертельно опасен.

– Боже мой! – Пешкин наконец понял, что мог натворить. Он ждал, когда уйдёт сестра, – медицинский персонал запрещает курить, когда бы вы их не спросили. Пешкин не имел представления о правилах поведения в больницах и, будучи агентом КГБ, привык поступать так, как ему заблагорассудится. Он заговорил с Ивановым по-русски. Советский врач слушал его, как слушает отец ребёнка, разбившего стакан, и что-то резко сказал в ответ.

К этому времени Тейт немного успокоился. Возможно, я и переборщил, подумал он, – начать с того, что всякий курильщик – уже заведомый идиот.

– Доктор Тейт, – произнёс наконец Пешкин, – клянусь, я не имел представления об опасности курения рядом с кислородом. Наверно, я вёл себя по-дурацки.

– Сестра, – Тейт повернулся к девушке, – начиная с этого момента мы ни на секунду, повторяю, – ни на секунду, не должны оставлять этого пациента без постоянного наблюдения. Для того чтобы отнести кровь на анализ в лабораторию или сделать что-нибудь ещё, вызывайте санитара. А если вам понадобится выйти в туалет, пусть вас сменят на это время.

– Хорошо, доктор.

– И больше никаких фокусов, господин Пешкин. Стоит вам ещё раз нарушить правила, я удалю вас отсюда. Вы поняли меня?

– Всё будет так, как вы сказали, доктор, и позвольте мне ещё раз извиниться перед вами.

– А вы останетесь здесь, – приказал Тейт морскому пехотинцу и пошёл прочь, сердито качая головой. Он был зол на русского, смущён собственным поведением, ему хотелось снова оказаться в Бетесде, там, где он привык работать, и он был недоволен тем, что даже ругаться не умеет как следует. Тейт спустился на первый этаж и потратил пять минут на поиски офицера разведки, прилетевшего сюда вместе с ним. В конце концов он нашёл его в игровой комнате, где тот коротал время за компьютерными играми. Они прошли в пустой кабинет администратора госпиталя.

– Вы действительно думаете, что он пытался убить парня? – изумлённо спросил капитан.

– А что я должен думать, по-вашему? – резко бросил Тейт. – Как вы сами считаете?

– Мне кажется, он просто сделал глупость. Им нужен этот матрос живым – нет, сначала они хотят поговорить с ним – больше чем вам.

– Откуда вы знаете это?

– Пешкин звонит в посольство каждый час. Здесь установлена аппаратура прослушивания, разумеется.

– Что, если он вас дурачит?

– Если он такой талантливый актёр, его место в кино, а не в КГБ. Постарайтесь поставить парня на ноги, доктор, а мы позаботимся обо всём остальном. Между прочим, вы правильно сделали, поставив у палаты морского пехотинца. Это припугнёт их. В моей профессии нельзя упускать ни малейшего шанса припугнуть противника. Значит, когда он придёт в сознание?

– Не знаю. У него не проходит лихорадка, и он очень слаб. Почему они так стремятся поговорить с ним? – спросил Тейт.

– Им нужно узнать, с какой подлодки он спасся. Коллега Пешкина по КГБ сболтнул об этом по телефону – кретин! Настоящий кретин! Они, должно быть, очень обеспокоены.

– А мы знаем, с какой он подлодки?

– Конечно, – лукаво улыбнулся офицер.

– Тогда что здесь происходит, Боже милосердный?

– Не могу этого сказать, доктор. – Капитан многозначительно улыбнулся, словно ему всё было известно. На самом деле он тоже ничего не знал, как и все остальные.