Брат Гримм - Крейг Расселл

10.00, пятница 30 апреля. «Пекарня Альбертус», Бостельбек, Хаймфельд, Гамбург

Фабель получил ответы на все свои вопросы. В любом случае полученных ответов было вполне достаточно для того, чтобы приступить к действиям. Полиция Касселя пока не могла подтвердить, отмечала ли Марта Шмидт день рождения незадолго перед похищением, но зато Анна узнала, что мать Марты так и не вернулась домой после идентификации тела дочери. Фабель вывело из себя то, что Комиссия по расследованию убийств узнала о случившемся в Гамбурге самоубийстве Ульрики Шмидт от полиции Касселя. Эта информация должна была поступить к нему из комиссариата того округа, где это произошло. Когда раздражение, вызванное прорехами в координации информации, несколько утихло, Фабель вспомнил, насколько жестко Анна вела себя по отношению к Ульрике, считая ее бессердечной, замкнутой лишь на своей личности наркоманкой. Анна ошибалась, Ульрика все же была матерью. Правда, на свой лад.

Анна поговорила с Элерсами, и те подтвердили, что торт был доставлен из «Пекарни Альбертус». Мария со своей стороны узнала, что Хайнц Шнаубер порадовал Лауру эксклюзивным, изящно украшенным тортом. Заказал он его не в посреднической фирме, а обратился напрямую в специализированное заведение, представители которого и доставили торт. Заведение называлось «Пекарня Альбертус».

Неожиданное появление такого количества полицейских явно вывело из равновесия сидевшую в приемной девицу. Когда Фабель показал ей овальный знак криминальной полиции и спросил, на месте ли фрау Шиллер, девица в ответ лишь молча кивнула.

Фабель разместил у главного входа в пекарню пару полицейских в униформе, а также выставил охрану у пожарного выхода и в зоне отгрузки товара. Анна Вольф и Хенк Германн ждали его указаний на первом этаже. Воздух в пекарне был наполнен ароматом теста и теплого хлеба, но когда Фабель, Вернер и Мария вошли в кабинет фрау Шиллер, там, как всегда, царила ледяная атмосфера эффективного менеджмента. Голый письменный стол Маркуса Шиллера выглядел по-прежнему сиротливо, а фрау Шиллер встретила их с пылающими яростью глазами.

— Что это значит?! Я хочу знать, по какому праву вы врываетесь на территорию моего предприятия… Врываетесь в мой кабинет…

Фабель поднял руку, а когда он заговорил, его голос звучал спокойно и негромко, но в то же время очень властно:

— Фрау Шиллер, у нас имеется ряд весьма важных вопросов, которые мы хотели бы задать вам и ряду ваших сотрудников. Я знаю, что вы сейчас переживаете трудные времена, но я убедительно прошу вас не усложнять и без того достаточно непростые обстоятельства.

Фрау Шиллер уселась за стол, но ее поза осталась напряженной, а глаза сверкали негодованием.

— Не обольщайтесь, герр криминальгаупткомиссар. Вы полагаете, что все обо мне знаете. На самом деле вам обо мне ничего не известно.

— Допускаю, — сказал Фабель, садясь напротив нее. — Но кое-что я знаю совершенно точно. Произошло семь убийств… а возможно, и восемь. Все убийства, включая убийство вашего супруга, поистине ужасны и связаны с «Пекарней Альбертус».

— Каким образом?! — Вера Шиллер дернулась так, словно через нее пропустили высоковольтный электрический разряд. — Что вы хотите этим сказать?

— Начнем с Лауры фон Клостерштадт. О ее убийстве вы наверняка читали, но тем не менее не соблаговолили сообщить, что готовили для нее праздничный торт.

— Не понимаю, о чем вы говорите. Мы не отправляли ей торт. Я бы это обязательно запомнила.

Фабель сообщил дату, и Вера Шиллер настукала запрос на клавиатуре стоящего ближе к краю стола компьютера.

— Ничего нет. Вы сами можете в этом убедиться, — сказала она, разворачивая монитор в его сторону.

— Ах вот в чем дело! — Фабель показал на высветившееся на экране имя. — Заказ поступил от Хайнца Шнаубера — агента Лауры фон Клостерштадт.

Вера Шиллер постучала по клавишам и, вглядевшись в экран, сказала:

— О да. Большой торт. Специальный заказ. Плюс крупная поставка булочек и разного рода печенья. Я помню этот заказ, но он не сказал мне, что это для Лауры фон Клостерштадт.

— Кто он? — спросил Фабель, но в уме он уже увидел огромные руки, двигающиеся с неподражаемым изяществом.

— Герр Бидермейер, естественно. Наш главный пекарь, — Фрау Шиллер выдвинула ящик стола и извлекла из него тяжеленный гроссбух. Она перелистала несколько страниц, сверила записи с данными на экране компьютера и затем провела ярким ноготком сверху вниз по странице. — Да… вот оно… герр Бидермейер лично доставил заказ. Он весьма дотошно относится к своим обязанностям.

Фабель бросил взгляд через плечо на Марию и Вернера.

— Вы позволите мне взглянуть на ваш журнал доставок? — спросил Фабель.

Вера Шиллер внимательно посмотрела на полицейского, но было видно, что ее гнев погас. Она повернула гроссбух так, чтобы Фабель мог его читать. Фабель достал свой блокнот, освежил в памяти дату исчезновения Марты Шмидт и стал быстро листать страницы в поисках нужной даты. Ему казалось, что время остановилось и что по его спине вдоль позвоночника струится электрический разряд.

— Герр Бидермейер жертвует своими обязанностями руководителя ради того, чтобы лично доставить заказ? — спросил он, показывая на одну из записей.

— Да. В случаях, подобных этому, он доставляет заказ сам. Кондитерская «Вундерлих» — наш постоянный и очень крупный клиент. Герр Бидермейер хочет, чтобы они всегда чувствовали наше к ним хорошее отношение.

— Скажите, а кондитерская «Вундерлих», случайно, не в Касселе? — спросил Фабель и услышал, как Вернер и Мария, не дожидаясь ответа, двинулись к двери.

— Да. Но почему вы спрашиваете?

— Скажите, герр Бидермейер для доставки использует фургон фирмы?

— Иногда. Но почему вас так заинтересовал герр Бидермейер?

— Герр Бидермейер сейчас на месте? — спросил он, игнорируя вопрос.

— Да, он в производственном помещении…

Прежде чем фрау Шиллер успела закончить фразу, Фабель поднялся со стула и двинулся вниз по лестнице вслед за своими подчиненными.

Так же как и во время первого посещения Фабелем пекарни, герр Бидермейер, склонившись над большим тортом, рисовал при помощи крема изящные цветочки. Как и в прошлый раз, Фабель удивился тому, насколько тонко работают могучие руки и каким крошечным выглядит мешочек с кремом между большим и указательным пальцами главного пекаря. Увидев приближающихся офицеров полиции, он выпрямился, и на его добродушном лице появилась широченная улыбка. Анна и Вернер откололись от общей группы и принялись выпроваживать из цеха других рабочих. Бидермейер с веселым изумлением взирал на их действия.

— Здравствуйте, герр криминальгаупткомиссар, подождите секунду. Мне надо посадить последний цветок на этот торт.

При помощи большого и указательного пальцев он взял с ладони руки мешочек с кремом, завершил работу над незаконченным рисунком, а затем нанес на поверхность сладкого шедевра последний цветок. Выпрямившись во весь свой гигантский рост, Бидермейер чуть отошел назад, дабы полюбоваться своим творением.