Фабрика драконов - Джо Леджер

«Улей».

Воскресенье, 29 августа, 15.45.

Остаток времени на Часах вымирания:

68 часов 15 минут (время местное).

Прежде чем мои парни рискнули стащить с меня того монстра, Старший, приблизившись, приставил к его башке М-4.

— Стреляю! — предупредил он и засадил твари в череп две пули.

Тело сильно дернулось и обмякло, из-за чего стало давить с еще большей силой. Банни со Старшим пришлось навалиться во всю мощь, а мне еще помогать им снизу руками и ногами, чтобы кое-как из-под этой туши вылезти. Чувствуя себя основательно расплющенным, я какое-то время стоял, переводя дух.

Банни фонариком высветил неподвижно лежащих чудовищ.

— Нет, правда, что это за хрень? — изумленно переспросил он.

— Теперь дохлятина, — пробурчал Старший.

— Кто-то с детским конструктором поигрался, — сказал я, вставляя очередную обойму.

Прибор ночного видения у меня треснул, а шлем был измят так, что можно смело выбрасывать. Когти чудища привели пластины бронежилета в непотребный вид и порвали две лямки. Рубашка — точнее, то, что от нее осталось, — была вся забрызгана кровью, разгрузка просто упала на пол. И то и другое — в утиль. Красота: стоять на вражеской территории чуть ли не в плавках. Хоть гульфиком теперь прикрывайся.

Однако если бы не слои защиты, меня самого постругало бы ломтями. Начала бить запоздалая дрожь. Удивительная штука адреналин: в самый жаркий момент тебе хоть бы что, а вот потом, когда начинаешь сознавать происшедшее во всем объеме, можно с непривычки и дуба дать. Буквально десять минут назад я прошел жесточайшую перестрелку, убивал людей огнестрельным и холодным оружием, затем на меня набросилась пара зверей, место которым разве что в ночных кошмарах. Все это не укладывалось в голове — по крайней мере, у обитающего во мне цивилизованного человека. Коп, тот как-то еще пытался навести в уме порядок, но и ему было нелегко, учитывая некоторую сюрреалистичность обстоятельств. Молодцом держался разве что воин. Вот пусть он и командует: «Спокойно, возьми себя в руки». Он уже вкусил крови, и ему хотелось теперь вволю пускать ее плохим парням, снова и снова.

Банни ткнул носком ботинка одну из мертвых тварей.

— Подумать только, сорок восемь часов назад я играл на пляже в волейбол с двумя блондинками. И еще одной, рыженькая такая.

— Зато теперь отличился и развлекся заодно, — успокоил товарища Старший. — Можно сказать, дракона сразил. А девки, они рыцарей любят. Познакомишь — вставлю за тебя словечко. А ты им, глядишь, и что-нибудь другое.

— Их же сначала охмурять надо, — вздохнул Банни. — А они как начинают расспрашивать, чем я таким занимаюсь, так приходится всякую тягомотину нести. А это непросто: мы с той поры, как на эту поездочку подписались, так еще и минуты не скучали.

— А вот я бы с удовольствием поскучал, — сказал Старший. — Растянулся и повалялся бы где-нибудь, где никто не хочет мир спалить.

— Поезд следует на станцию «Девятнадцатый ве-ек», — голосом придурковатого кондуктора пропел я.

Прежде чем двинуться дальше, мы проверили близлежащие помещения. В вестибюле и переходе стояла мертвая тишина. На пути не встречалось никого и ничего; начинала даже напрашиваться мысль, не разбежался ли персонал с объекта, прознав, что спущены с поводка собаки-мутанты. Не помешала бы, конечно, оперативная связь: самое время попросить наших британских друзей отправить с авианосца пару «стрекоз» с поддержкой. Они бы уже как раз были на подходе. Черч в ЦТО уж точно не сидит сиднем, созерцая благостно нашего Кто, — особенно учитывая обрыв связи, случившийся во время перестрелки.

За поворотом мы остановились у массивных двойных дверей. Проверили их на «сюрпризы» — ничего. Тогда я, осторожно отодвинув засов, слегка приоткрыл створку. Видимо, двери были герметичными: в щель тут же хлынул характерный для любой суматохи шум и крик, кто-то даже постреливал.

В этой части здания горели аварийные лампы, так что света вполне хватало. Помещения пустовали, и всюду следы панического бегства: брошенные планшетки, женская туфля на низком каблуке, оброненные кофейные чашки. Тут и там виднелись размазанные следы крови — очевидно, тех, кто попал под перестрелку в вестибюле.

В двадцати метрах от входа находились еще одни двойные двери, распахнутые. В проходе лежали три тела — погибли не от пуль. Они были неузнаваемо истерзаны. Из помещения уходили багровые следы лап.

— О, опять те монстры, — определил Банни.

— Нам Малой еще тогда велел остерегаться собак, — напомнил Старший. — Молодец, не наврал.

— Тут, Старший, другое слово на ум идет, а вовсе не «собаки», — заметил Банни, машинально похлопывая по припрятанным в карманах магазинам. — Слушай, шеф, во что мы вообще здесь врюхались?