Этичный убийца - Дэвид Лисс

Мелфорд взялся за осмотр лаборатории и через некоторое время обнаружил желанный планшет.

– Только не это, – выдохнул он. – Через пару дней на них начнут проводить исследования ЛД-пятьдесят на пестициды. Обезьяны уже умерли наполовину, а этих ребят еще можно было бы спасти: они совершенно здоровы. Но мы, к сожалению, ничего не можем сделать. Это самое тяжелое в нашем деле. Если мы попытаемся их освободить, нас схватят, а собак посадят обратно в клетки. Все, что мы можем сделать, – это сфотографировать, собрать документы, передать улики в хорошие руки и дожидаться лучшего дня.

– А где они взяли всех этих собак? – спросила Дезире.

– Ну во-первых, многие приюты для бездомных животных заключают сделки с подобными заведениями. Они отправляют сюда пропавших животных, за которыми никто не пришел. Но помимо этого, лаборатории заключают незаконные сделки с похитителями животных. Эти ребята воруют чужих зверей и продают их в такие вот заведения по пятидесяти баксов за голову. Человек без чести и совести может очень неплохо на этом заработать.

Дезире опустила фотоаппарат.

– Мелфорд, мы не можем бросить их здесь. Если бы мы попробовали выпустить их в лес, у них, по крайней мере, был бы шанс.

– Мы не можем этого сделать, – ответил он. – Мы не можем вывести отсюда двадцать или тридцать собак так, чтобы охранники ничего не заметили.

– Как хочешь, а я их не оставлю, – ответила она.

– Нет, оставишь, – возразил Мелфорд. – Если мы все вместе загремим в тюрьму, это никого не спасет. Если хочешь идти этой дорогой – научись держать себя в руках. Нельзя же взрывать каждый «Макдональдс», мимо которого проезжаешь. Нельзя освободить всех животных, которые страдают на животноводческих фабриках. Я понимаю, тебе бы очень хотелось так сделать, но это невозможно. Иногда мысль об этом просто сводит с ума. Возникает чувство, что все, что ты делаешь, – сизифов труд. Но ведь битва идет не за текущий момент, не за одну секунду, не за год и даже не за десять лет – победа ждет нас в лучшем случае через несколько поколений. Поэтому приходится делать выбор. Мы делаем все, что можем, стараясь при этом не потерять свободу и возможность бороться дальше, постепенно разрушая систему. А если нас арестуют и собак снова посадят в клетки – никому от этого лучше не станет.

– Но ведь мы берем на себя право решать, кому следует жить, а кому умереть. Не значит ли это, что мы поступаем так же аморально, как люди, которые поставляют сюда животных?

– Нет, – отвечал Мелфорд. – Ведь это они привозят сюда животных, а не мы. А мы делаем все, что от нас зависит. В данном случае – собираем улики.

– Хорошо, – сказал я. – Тогда мы заберем хотя бы одну собаку. Ведь одну-то мы можем взять, правда?

– И как ты решишь, какую из них взять? – спросил он.

Я наугад ткнул пальцем. Это был черный пудель – конечно, не Рита, собака Вивиан, – но я был уверен, что Вивиан позаботится и о нем. Я подумал, что она воспримет это как божественный знак, как ниспосланное ей свыше утешение. Возможно, это была и дурацкая мысль, но она меня увлекла. Я решил, что смогу найти для этой собаки дом и человека, который будет ее любить. Идея спасения животных вдруг перестала быть для меня абстракцией и обрела конкретный смысл.

– Мы возьмем вот эту собаку, – объявил я. – Не хотите – можете уходить без меня.

Мелфорд выругался, но возражать не стал. Дезире одобрительно кивнула мне:

– Если Лем знает человека, который согласится взять эту собаку к себе, мы не можем оставить ее здесь умирать во имя «Черного флага».[61]

– Но это же пудель, – сказал Мелфорд. – Он будет лаять.

– Не думаю. – Я чувствовал, что увлекаюсь все сильнее. – Неужели Мелфорд Кин, человек с железными нервами, побоится совершить благородный поступок?

– Но, Лемюэл, нужно вести себя разумно. Какой смысл в том, чтобы выиграть битву и проиграть войну?

– Но это же одна-единственная собака, – сухо возразила Дезире. – Лаять она не будет. Лично я на стороне Лема. Так что ты как хочешь, а мы ее берем.

Мне показалось, что Мелфорду понравилась твердость Дезире, хотя, возможно, он просто решил, что ее не переубедишь.

– Ладно, к черту! – сказал он. – Согласен.

Он подошел к клетке и стал осторожно ее открывать. Я был уверен, что Мелфорд – человек достаточно разумный, чтобы догадаться, что собака, с которой так плохо обращались, вполне может кинуться на него, но пуделиха покорно вышла из клетки и тут же лизнула ему руку. Я решил, что это добрый знак.

– Ну ладно, – сказал Мелфорд. – Теперь попробуем вывести ее.

Но, обернувшись, мы увидели охранника, который стоял в дверях.

Мелфорд, в отличие от меня, не заметил, как Дезире засунула руку в задний карман своих джинсов и достала оттуда складной нож. Она нервно теребила его в руке, но не стала пока открывать. Возможно, она всерьез верила, что Мелфорд – противник насилия, но сама явно еще не готова была подписаться под манифестом Фронта освобождения животных. Похоже, эта парочка была сделана из одного теста.

– Чем обязан? – спросил Мелфорд.

Он нашел где-то поводок и пытался теперь прицепить его к ошейнику пуделя. На охранника он едва взглянул.

– Кто вы такие? – спросил охранник.

Парню было за сорок, и избыточный вес уже явно доставлял ему неудобство при ходьбе. Он уставился на нас темными глазами, под которыми висели тяжелые мешки.

– Я доктор Роджерс, – ответил Мелфорд, – а это мои студенты, Труди и Андре.

Охранник продолжал на нас пялиться.

– Что вы здесь делаете?

– Я провожу «пятьсот четыре-же», – отвечал Мелфорд.

Лицо охранника приняло озадаченное выражение, и я догадался, что Мелфорд только что придумал эту фразу.

– Почему же никто ни слова не сказал мне о том, что вы будете здесь?

– Почему вы меня об этом спрашиваете? – отпарировал Мелфорд.

– Покажите мне ваше удостоверение.

– Я покажу его вам на выходе, – ответил Мелфорд. – Вы же видите, что сейчас я занят. Вы что, недавно работаете? Иначе вы бы знали, что нельзя отвлекать сотрудников, когда они занимаются животными.

Охранник на минуту задумался.

– Я был здесь сегодня весь день. Почему же я не видел, как вы входили?

Похоже, этот вопрос привел Мелфорда в замешательство – во всяком случае, он не нашелся что ответить.

– Ну ладно, – сказал охранник. – Я сейчас позвоню доктору Трейнеру, и если окажется, что он не в курсе, я вызываю полицию. А пока что заприте собаку обратно в клетку и следуйте за мной.

– Нет, постойте, – сказал Мелфорд. – Дайте-ка я вам сперва кое-что покажу.