Наблюдатель - Дэвид Эллис

Полдень рабочего дня. Вероятно, Козловски напал на Шелли, пока она принимала душ. Обездвижил ее, затем подготовился к работе и подождал, пока остальные жильцы покинут здание, чтобы спокойно приступить к делу. Возможно, этот человек и безумец, но точно не дурак.

Криминалисты и судмедэксперты завершали работу. Поиск отпечатков ничего не дал: все они оказались тщательно стерты, — но полицейские уже знали, чьих рук это дело. Однако до сих пор не удавалось найти его. Они располагали полной информацией о Козловски и его автомобиле, но это не принесло результата.

Макдермотту позвонили на мобильный из комнаты для инструктажа. Гарланду Бентли и его адвокату надоело ждать детектива. Адвокат заявил, что они прибыли сюда исключительно из любезности и в любой момент могут уйти.

— Олбани тоже уехал, Майк. Мы недостаточно хорошо…

— Все в порядке, — успокоил сотрудника Макдермотт.

Этим вечером у него и без того было много работы. Но он велел выслать патрульные машины к домам Бентли и Олбани и следить за ними, куда бы они ни направились.

Макдермотт заглянул в гостиную, где Райли сидел на кушетке, закрыв лицо руками и нервно стуча ногами по покрытому ковром полу. Ранее Макдермотт попытался усадить его в патрульную машину, но Райли отказался. Тогда Макдермотт позволил ему остаться, взяв обещание, что он не будет им мешать.

По лицу Райли было видно, что он не просто потрясен и охвачен горем. Его мучило чувство вины. Он считал себя виновным, и не важно, что говорят служащие. Со временем он попытается дать всему разумное объяснение. Постарается убедить себя, что делал все правильно, обвинив Бургоса. Скажет, что именно Лео Козловски, а не Бургос убил Шелли. Но до конца так никогда и не поверит в это. И все равно будет винить во всем себя.

Макдермотт знал об этом, как никто другой.

Он имел полное право поместить жену в психиатрическую лечебницу против ее воли. К тому же в истории оказалась замешана его трехлетняя дочь, и, помимо прав, у него еще было чувство ответственности за ее судьбу. Как мог он оставлять Грейс наедине с Джойс, после того как увидел жену в приступе безумия?

Врач сказал, она во всем винила себя.

Как Джойс могла поступить так с дочерью? Пусть она больна, пусть недуг серьезный… Но зачем впутывать в это Грейс?

«Достань из шкафа коробку для обуви. Открой ее. Дай маме…»

Макдермотт отвлекся от воспоминаний и понял, что стоит на пороге ванной в квартире Шелли Троттер. То, что здесь произошло, — немыслимое злодеяние, и не важно, кто его совершил и какое безумие кроется за этим. Убийца не заслуживает снисхождения.

«Направление выстрела». Криминалист решил, что Макдермотт не слышит, поскольку шокирован произошедшим. Он прижимал к себе трехлетнюю дочь и не прислушивался, о чем говорят в соседней комнате.

«Весьма странное направление выстрела для самоубийства».

— Майк…

Она, должно быть, держала пистолет в паре футов от своей головы и целилась в затылок.

— Майк.

«Именно так все и произошло, — сказала тогда Рики Столетти. На тот момент она уже четыре месяца работала его напарником. — Именно так все и произошло».

Столетти дотронулась до его руки. Она старалась не смотреть в ванную, но ничто не ускользнуло от ее внимания. Они никогда не обсуждали случившееся в семье Макдермотта, даже в то время. После разговора с криминалистом Столетти старалась не смотреть в глаза напарнику.

«Дело закрыто, — сказала она ему тогда. — Это было самоубийство».

— Послушай, Майк…

«Спасибо», — поблагодарил он про себя, так и не решившись произнести это слово вслух. Ни тогда, ни сейчас.

— Приехал губернатор, — сообщила Столетти. — Соберись.

Когда губернатор Троттер вошел в квартиру Шелли, я встал. На губернаторе был плащ оливкового цвета, его сопровождали жена Эбигайл и охрана. Он стремительно подошел ко мне и взял за руку. Его руки дрожали, глаза покраснели, но оставались сухими. Он не плакал. Все слезы были выплаканы.

— Как?.. — Он пытался заглянуть мне в глаза, чтобы получить ответ, которого я сам не знал.

— Это все из-за меня, — проговорил я. — Ее убили из-за меня.

Он покачал головой, словно не понял. Все казалось полным абсурдом. И возможно, смысл происходящего так никогда уже и не будет обретен. Стоящая за его спиной жена попыталась пройти мимо Макдермотта и посмотреть на Шелли.

— Эбби, не ходите туда, — попросил я. — Там уже… уже нет Шелли.

— Как такое могло случиться? — Она повернулась ко мне, и я увидел, как сильно она постарела. — Что ты натворил, Пол?

Я ничего не мог ей сказать. Макдермотт подошел к нам и взял губернатора за руку, а затем проводил его с женой на кухню. По дороге губернатор вырвался и заглянул в ванную, издав при этом глухой, душераздирающий стон.

Присутствие коммандера и людей из администрации губернатора вызывало у Макдермотта раздражение. О смог отделаться от них, только уехав в полицейский участок. Было уже девять часов. Второй вечер подряд он не сможет уложить Грейс в постель и почитать ей перед сном. И возможно, это будет вторая ночь, которую он проведет без сна. Впервые за долгое время Макдермотт почувствовал, как силы постепенно покидают его. Он устал и с трудом переставлял ноги.

Сьюзан Доббс, помощник судмедэксперта, и еще несколько полицейских все еще оставались в квартире. Румянец понемногу возвращался на ее бледное лицо. Когда Сьюзан прибыла на место преступления, она пришла в ужас. А ведь эта женщина уже давно работала патологоанатомом.

— Губернатору придется сдать тест на ДНК, — сказала она. — Чтобы установить личность погибшей.

— От нее ничего не осталось, — вздохнул Макдермотт.

Сьюзан застегнула молнию своей медицинской сумки.

— Только левая нога.

— Черт! Я совсем забыл! — Макдермотт щелкнул пальцами. — Во всей этой суматохе я…

— Да, — кивнула Сьюзан, — он есть. Надрез между четвертым и пятым пальцами, сделан после смерти. Он разрезал все тело на части, но сохранил левую ногу. Он хотел, чтобы мы это увидели.

— Спасибо, Сью.

Она с сочувствием посмотрела на него.

— Когда он остановится? Ты говорил, он следует тексту песни?

Макдермотт кивнул и начертил пальцем значок мира.

— Осталось еще два убийства, — сказал он. — Если не поймаем его раньше.

«Отгони машину на север, поезжай по магистрали через центр города. Мотель — самое подходящее место, взятую напрокат машину можно спрятать позади него. Никто не станет искать „камри“. И все равно я должен быть осторожен, очень осторожен. Остановлюсь на обочине, в последний раз загримируюсь — надену очки, бороду и бейсболку, потом зайду в холл, заплачу наличными, подожду немного. Но теперь за мною уже никто не следит. Все чисто. И скоро все закончится.