Третий секрет - Стив Берри

Амбрози посмотрел на Мишнера:

— Так вы были приманкой? Вы просто хотели заманить меня сюда?

— Вроде того.

Нгови шагнул вперед.

— У нас есть к вам вопросы. Помогите нам, и мы не будем вызывать полицию и требовать вашего ареста. Вы просто исчезнете. Хорошие условия, особенно учитывая, о чем идет речь.

— А о чем идет речь?

— Об убийстве отца Тибора.

Амбрози ухмыльнулся:

— Это блеф, и вы сами это прекрасно знаете. Просто вы вдвоем хотите свергнуть Петра Второго.

Мишнер не дал ему закончить:

— Нет, это вы хотите свергнуть Валендреа. Хотя это не важно. На вашем месте он сделал бы то же самое.

Безусловно, стоящий перед ним человек был замешан в смерти отца Тибора. Скорее всего, и был его убийцей. Но Амбрози достаточно умен, чтобы понять: условия игры поменялись.

— Ладно, — наконец произнес Амбрози. — Спрашивайте.

Кардинал опустил руку в карман куртки.

В его руке появился маленький невесомый магнитофон.

* * *

Мишнер помог Катерине войти в «Кёнигсхоф». Ирма Ран встречала их у входа.

— Все обошлось? — спросила пожилая женщина. — Я целый час места себе не нахожу.

— Все прошло нормально.

— Слава Богу. Я так волновалась.

У Катерины до сих пор кружилась голова, но ей уже было лучше.

— Я отведу ее наверх, — сказал Мишнер.

Он помог ей подняться на второй этаж. Оказавшись в комнате, она сразу спросила:

— Как там оказался Нгови?

— Я сегодня позвонил ему и рассказал все, что узнал. Он вылетел в Мюнхен и приехал сюда как раз перед тем, как я отправился в собор. Я должен был заманить Амбрози в церковь. Надо было найти место подальше от многолюдных торжеств. Ирма сказала мне, что в этом году в церкви не будет празднования. Нгови поговорил с приходским священником. Он ничего не знает, ему просто сказали, что ватиканским служащим ненадолго нужна его церковь. — Он знал, о чем думает Катерина. — Кейт, слушай, Амбрози не стал бы причинять никому вреда, пока не получил бы перевод Тибора. До тех пор он не был ни в чем уверен. Мы должны были этим воспользоваться.

— То есть я была приманкой?

— Мы вместе были приманкой. Только оказав ему открытое сопротивление, можно было заставить его рассказать все о Валендреа.

— Нгови хорошо повел себя.

— Он вырос на улицах Найроби и умеет не растеряться в трудной ситуации.

Он уложил ее в постель. Они полчаса говорили с Амбрози, записывая на пленку все, что им пригодится завтра. Катерина все слышала, теперь ей известно все — кроме третьего откровения Фатимы. Мишнер вынул из кармана конверт.

— Вот что отец Тибор прислал Клименту. Амбрози я отдавал копию. А оригинал у Нгови.

Прочитав, Катерина сказала:

— Это похоже на слова Ясны. Ты хотел отдать Амбрози десятое откровение Меджугорья?

Он покачал головой:

— Это не слова Ясны. Это слова Девы, сказанные в Фатиме, записанные Люсией дос Сантос в тысяча девятьсот сорок четвертом году и переведенные отцом Тибором в тысяча девятьсот шестидесятом.

— Ты шутишь! Ты понимаешь, что это значит, если оба послания совершенно одинаковы?

— Я понял это сегодня утром.

Он говорил тихо и спокойно и подождал, пока она осознает весь смысл услышанного. Они часто говорили о ее неверии. Но он не мог судить ее, поскольку сам был несовершенен.

«После которых в городе на семи холмах беспощадный судья начнет судить всех людей».

Может быть, Катерина первой из многих сможет судить сама себя.

— Неужели вернулся Господь?

— Невероятно. Но что это еще может означать? Как могло получиться, что два послания абсолютно одинаковы?

— Зная то, что мы знаем, мы скажем, что это невозможно. А скептики станут говорить, что мы специально подогнали перевод отца Тибора под слова Ясны. Скажут: это подлог. Оригиналы пропали, а свидетелей нет в живых. Правду знаем только мы.

— И, как и раньше, все решает только вера. Мы с тобой знаем, что произошло, а всем остальным придется поверить нам на слово. — Она покачала головой. — Похоже, Бог всегда будет оставаться тайной.

Мишнер уже подумал об этом. В Боснии Дева сказала ему, что он должен стать знаком для всего мира. Маяком, зовущим к покаянию. Но он помнил и другие Ее слова.

«Но не отказывайся от веры. В конце концов она — единственное, что у тебя останется».

— Есть одно утешение, — проговорил он. — Много лет назад я очень сокрушался, что нарушил обеты священника. Я любил тебя, но считал: то, что я делаю и чувствую, — грешно. А сейчас я знаю, что это не так. В глазах Бога это не так.

Он снова вспомнил обращение Иоанна XXIII ко Второму Ватиканскому собору. Тот призвал традиционалистов и реформаторов к тому, чтобы этот земной град уподобился небесному граду, где царит истина. И только теперь Мишнер понял, что хотел сказать Папа.

— Климент пытался сделать все, что мог, — сказала она. — Жаль, что я так плохо о нем думала.

— Наверное, он все понимал.

Катерина улыбнулась:

— И что теперь?

— Обратно в Рим. Завтра я встречаюсь с Нгови.

— А потом?

Мишнер понимал, о чем она.

— В Румынию. Те дети нас ждут.

— Я боялась, что ты передумал.

Он указал на небо:

— Это наш долг перед Ним. Ты не согласна?