Последнее оружие - Филипп Ле Руа

С проворством шеф-повара Лин нарезала овощи мелкими кусочками и побросала их в специальную кастрюльку, затем сварила лапшу на пару и взбила яичные белки в белую пышную шапку, перед тем как перемешать их с растопленным шоколадом. По радио передавали «Waiting for the siren's call».[40]

– Приготовление еды – это демонстрация любви, – заметил Натан.

Она рассказала ему, как дожидалась его возвращения. Тайандье снял для нее номер в гостинице, пока они с Сильви отправились в Италию. Это спасло ей жизнь. Узнав об их гибели, Лин решила бежать и спрятаться в квартире Аннабель. Она выходила лишь ночью, покупая продукты на деньги, которые ей оставила Сильви. Все остальное время она старалась сидеть тихо, размышляла, спала, ела, сидела в Интернете, осматривала квартиру подруги, читала Она прочла все сочинения Артюра Рембо.

Отойдя от плиты, она протянула ему томик стихов. Уголки некоторых страниц оказались загнуты.

– Это закодированное послание, – сказала она.

– Почему вы так решили?

– У меня было много времени. Во всем, что я обнаруживала, я пыталась отыскать второй смысл, даже в списке покупок Аннабель. Я ставила буквы по порядку и превращала их в цифры, и наоборот. Пока не обнаружила вот это.

С выражением сомнения на лице Натан полистал книгу.

– Обратите внимание на номера страниц с загнутыми уголками. Вы получите один, двадцать один, двадцать восемь, сто восемьдесят два, триста шесть. Поскольку обложка и титульный лист тоже оказались загнуты, поставьте в начале два нуля. Что у нас получается?

– Ноль ноль один, двести двенадцать, восемьсот восемнадцать, двадцать три, ноль шесть.

– Это телефонный номер, если звонить из-за границы. Два нуля – это международный вызов, потом единица – код Соединенных Штатов, за ней двести двенадцать – код Нью-Йорка и номер восемьсот восемнадцать, двадцать три, ноль шесть.

– Кто отвечает по этому номеру?

– Какая-то девочка.

Она набрала тринадцать цифр и протянула ему телефонную трубку. Раздался записанный на автоответчик детский голос: «Здравствуйте, оставьте ваше имя и сообщение, мы перезвоним вам, как только вернемся».

– Вы оставили сообщение? – спросил Натан.

– Вы принимаете меня за идиотку?

Он записал комбинацию цифр, как будто от этого зависело решение проблемы. Затем перевел взгляд на длинные ноги Лин.

– Я уже пыталась навести справки, – сказала она. – Номер находится в красном списке. Чтобы узнать адрес, по которому зарегистрирован этот номер, понадобятся ваши связи.

– Этот автоответчик – связь Аннабель с организацией. Чтобы ей перезвонили, она должна была оставлять специальное сообщение. Но я одного не понимаю: почему она оставила указания на этот номер в книге?

– Может быть, чтобы не запоминать его. И не выдать, если ее станут допрашивать.

– Из вас получился бы превосходный следователь.

Лин пошла на кухню и вернулась с блюдом сваренной на пару лапши. Глубокий вырез джемпера обнажал плечо и верх груди. Ее тело, казалось, хотело привлечь все внимание, чтобы заставить забыть лицо.

– Что мы будем делать сейчас? – спросила она, наполнив две тарелки, и уселась, поджав ноги.

– «Мы»?

– Мы же команда, разве нет? Я говорю на одиннадцати языках, владею навыками дешифровки, знала одну из жертв, я не буду вам в тягость. Во всяком случае, других добровольцев что-то не наблюдается.

– А кто вам сказал, что мне нужны помощники?

– Плевать на то, что вам нужно. Главное, Аннабель нужна я.

– Ваша лапша просто великолепна.

– Спасибо.

– Поскольку мы все-таки работаем в команде, мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Зададите мне их по пути.

– По пути куда?

– В Нью-Йорк. Туда, куда ведет телефонный номер.

Натан молча доел лапшу.

– Я нашла место, – сказала Лин. – А у вас есть имя?

– Гордон Райлер.

– Кто это?

– Он работает в ООН, и он отец одной из ай-ка.

– Как Мартен Доманж?

– В отличие от него, Райлер родной отец Галан.

– И что это меняет?

– Это означает, что именно он оказал на собственную дочь идеологическое и психологическое воздействие.

– Вы это к чему?

– Только фанатик мог создать ай-ка. А кто может быть фанатичнее, чем отец, превращающий свою собственную дочь в камикадзе?

– На Ближнем Востоке такие на каждом углу.

– Но не в Нью-Йорке.

Натан позвонил в департамент, где работал Гордон Райлер. Телефонистка на коммутаторе сообщила, что его нет. Он захотел поговорить с кем-нибудь из его сотрудников.